В её глазах плескались эмоции, которые она пыталась скрыть — желание, страх, отчаяние. Всё смешалось в один коктейль, от которого захватывало дух.

Я протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была тёплой, мягкой. Алина вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.

— Ты уверена? — тихо спросил я.

Вместо ответа она наклонилась и поцеловала меня. Решительно, но с лёгкой дрожью в губах. В этом поцелуе была вся её решимость, смешанная с волнением.

Я ответил на поцелуй, притягивая её ближе. Алина застонала, её руки скользнули по моей груди, исследуя мускулы под футболкой. Движения были не слишком уверенными — она явно волновалась, но старалась не показывать этого.

— Не торопись, — прошептал я, погладив её волосы. — У нас есть время.

Но она уже стягивала куртку, сбрасывая её на пол. Под ней оказалась тонкая футболка, обтягивающая её упругую грудь. Алина смотрела на меня с вызовом и страхом одновременно, будто готовясь к прыжку с обрыва.

Секунду она колебалась, её пальцы нерешительно теребили край футболки. Затем, словно приняв окончательное решение, одним плавным движением стянула её через голову, обнажая своё тело в мягком полумраке комнаты.

Я притянул её к себе, целуя шею, ключицы. Алина выгнулась, её дыхание участилось. Дрожащими руками она начала стягивать с меня одежду, её движения были неуверенными, но решительными.

— Ты красивая, — прошептал я, любуясь её лицом в полумраке.

Она зарделась, но не отвела взгляд. Её пальцы осторожно исследовали розоватые отметины на моей груди — свежие шрамы от недавних выстрелов, которые ещё не успели полностью исчезнуть после исцеления. Каждое прикосновение было бережным, почти благоговейным.

Когда мы слились в объятии, она была напряжена, а её тело дрожало от волнения. Я приподнял ее за бедра, пристраивая свой член, а затем плавно вошел. Глаза Алины на мгновение зажмурились от удовольствия, а с губ сорвался хриплый стон. Затем она резко прижалась ко мне страстно впилась губами, начиная активнее двигать бедрами.

Она училась на ходу, её движения становились увереннее. То, что начиналось как благодарность, превратилось в нечто более глубокое — в потребность почувствовать себя живой в этом мире смерти.

Мы двигались в унисон, теряясь друг в друге. Алина кусала губы, сдерживая стоны, а я чувствовал, как по её телу проходят волны наслаждения. Пять лет апокалипсиса научили меня ценить каждый момент близости, каждую секунду человеческого тепла.

Когда всё закончилось, мы лежали рядом, тяжело дыша. Алина прижалась ко мне, её голова покоилась на моей груди. Я гладил её волосы, чувствуя, как её дыхание постепенно успокаивается.