Время снова пролетело совершенно незаметно.

Вскоре за окном стояла глубокая ночь. Мы уже сидели на кухне. Я пожертвовал Ольге свой второй халат, в который она уютно куталась, поджав под себя ноги на стуле. Пришлось вылить остывший в чашках чай в чайник и подогреть по новой.

Свет на кухне был приглушен, из коридора тянуло теплом от растопленного камина.

— Слушай, скажи, почему ты раньше не был таким… — она покрутила кружку в руках, слегка замявшись, подбирая подходящее слово. — Уверенным, что ли.

Я оторвался от чая и изогнул бровь.

— Прости? В смысле раньше? — уточнил я.

Она сделала маленький глоток и посмотрела на меня поверх края кружки.

— Раньше, если мы пересекались по работе в штабе, ты всегда отводил взгляд. Старался слиться со стеной. А если я приезжала в ваш гарнизон с инспекцией или документальной проверкой, то ты вообще стоял поникший, глаза в пол, словно нашкодивший кот. А тут… — она обвела взглядом кухню и остановилась на моем лице. — Это что, одиночество так на людей влияет?

Я молча пожал плечами, глядя ей прямо в глаза, и сделал глоток чая. Так вот, значит, каким был прежний Егор Багрицкий перед столичным начальством. Оно и понятно: молодой парень, вылетевший из института, сбежавший от властного отца в армию, да еще и втянувшийся в контрабандные схемы. Естественно при виде старшего следователя Канцелярии он должен был потеть, бледнеть и стараться не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

— Во время последней проверки, когда я обнаружила женские колготы, я думала, что ты начнешь мямлить, краснеть, придумывать какие-то нелепые отговорки, — продолжила Ольга, и вдруг ее плечи затряслись от смеха. Она слегка хрипло, но очень искренне хохотнула, едва не расплескав чай. — Но ты… Ничего смешнее в жизни не слышала за последние лет пять, клянусь. «Отлично греют, рекомендую». А твоя железобетонная уверенность на лице! То, как ты держался и смотрел на меня… Словно передо мной сидит совершенно другой человек.

Я поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Время идет, Ольга Владимировна. Жизнь меняется, — ответил я философски, вкладывая в эти слова куда больше смысла, чем она могла себе представить. — Люди становятся старше, набираются опыта…

Я сделал небольшую паузу, перевел взгляд на окно, за которым мелко сыпал снег, а затем снова посмотрел на нее.

— А может, я действительно просто схожу с ума от одиночества. Истосковался по нормальному человеческому общению, по женскому вниманию, вот и смелости прибавилось, чтобы немного дерзить начальству. А может, и то, и другое, и третье вместе взятое. Кто знает, как тайга меняет людей.