— Вообще-то я уже совершеннолетний и могу всё решать сам.
Последнее было сказано очень зло и сухо. И вызвало взрыв ответной злобы, с обещанием пойти в полицию, на кого надо надавить и так далее. И вообще, вотпрямщаз они едут в Москву и там Ванька с извинениями возвращается на своё место в РАНХиГС. Тут случилось то, чего с Ваней никогда не случалось: он реально закусил удила и заявил, что никуда не едет и ещё раз напомнил, что ему уже 18 лет. А на заявление матери, что она сейчас вызывает полицию, усмехнулся:
— Знаешь, мама, эта школа от СВР, так что полиция их прикрывает. А документ у меня уже есть. Так что ты сначала с начальством этой школы поговори, прежде чем рыпаться. Вотпрямщаз.
И он сунул матери визитку Полоцкого.
— Ну ладно! Посмотрю, что это за шутники! Я их на чистую воду выведу! — рыкнула она.
Будучи московской чиновницей, пусть и весьма низкого полёта, она заранее презирала всю эту деревенщину, которая тут ошивалась и была уверена в своей способности поставить на место любого местного начальничка. Но стоило ей набрать номер, как морда её вытянулась, потому как в трубке, безо всяких предисловий, раздался уверенный и властный голос:
— А, Вероника Павловна! Только чего воздух сотрясать по телефону? Подъезжайте вместе с сыном, он знает куда. Тут всё и обсудим, с глазу на глаз.
Глава 6 Давайте мы их просто убьем…
Сказать, что слова Полоцкого вызвали у ваниной мамы шок — значит ничего не сказать. Кроме того, что он сразу определил, что звонит именно Вероника Павловна, в конце концов этому можно придумать массу рациональных объяснений (правда все крайне неприятные), она сразу поняла, что на той стороне был Начальник с Очень Большой Буквы, а таких людей она боялась и привыкла слушаться, даже не осознавая этого.
— А… когда?… — только и смогла выдавить Вероника Павловна.
— Да вот сейчас и приезжайте. Я на месте.
— Да, конечно… — пробормотала она в замолкшую трубку, ибо собеседник явно не ждал её ответа.
Бабушка, наблюдавшая за ней, выпучив от удивления глаза спросила:
— Вероничка? Ты чего?
Вероника Павловна вздохнула, быстро привела себя в боевое настроение:
— Так! Ладно! Так и быть! Съездим к этому… как там его?…
— Всеслав Брячеславич…
— Брячеславович…
— Брячеславич, он сам так сказал! — возмутился Ваня.
— Да хоть оболдуевич! Выведу его на чистую воду! Только смотри мне! Сиди там и не вякай!
* * *
Войдя в кабинет Полоцкого, Вероника Павловна, в силу опыта, которого у Вани не было, сразу подтвердила свой первоначальный вывод: перед ней человек, обличённый властью. Очень большой властью. И при этом он совершенно не считал нужным эту свою причастность к власти как-то подчёркивать и демонстрировать, что Веронику Павловну вводило в недоумение и несказанно раздражало. А ещё её раздражало то, что этот человек, уровень которого она не могла определить даже приблизительно, потому что никогда с такими не встречалась, лично занимается вербовкой всякой мелкой шушеры (как она определяла своего сына) в какую-то мутную школу. Тут было две проблемы, эссенциальная и чисто практическая. Эссенциально она никак не могла понять, почему и зачем такие люди занимаются мелкими практическими делами? Академики лазают по скалам, собирая камни, генералы месят окопную грязь… Начальник должен сидеть в своём кабинете и отдавать распоряжения! А лазать по окопам — дело неудачников, которые не смогли себе такой кабинет урвать! И те, кто нарушал этот святой для неё принцип вызывали у неё лютую, бешеную неприязнь. Ну а чисто практически получалось, что надавить на этого Полоцкого не получится, надо искать обходные пути. А решать проблему предстояло сейчас, на месте.