Ася осторожно пошла за ними. Ступила на крыльцо, пробежала по веранде, просочилась в закрывающуюся дверь. На мокресь, что развела на деревянном полу, не оглянулась. Ей бы коснуться плеча Марины, на котором ярко горела красная лямка сарафана, но та лишь почешет след от холодных пальцев Аси. Решит, что комар укусил.

Куда легче и приятнее было бы для Аси встать у стола, или под деревом, или посреди большой комнаты на первом этаже, где печка с голубыми изразцами больше не занимала своего места, но появилось много других предметов — с каждым годом их прибавлялось. Ася бы замерла там. И чувствовала, как день наполняет кожу, волосы, душу. Согревает и уговаривает, облегчая будущую короткую ночь. Но Ася кралась по скрипучей лестнице за Мариной. Она прекрасно знала, каким белым будет платье, какими белыми — руки.

На втором этаже из четырех комнат Марину ждала одна, самая маленькая. Дверь каркнула на петлях, выпустила пыль и затхлость.

«Как ни проветривай, как ни прогревай, всегда здесь мрак и тлен», — злорадно и впустую подумала Ася. Порога она не переступила.

Ничего в комнате не отвлекало от платья, переброшенного через спинку стула. Давно выцвело его мягкое сиденье, и стены тоже утратили изначальную белизну. Серое и тусклое окружало белоснежное платье, по вороту украшенное речным жемчугом, по подолу — выбитыми узорами. На длинных рукавах сидели круглые перламутровые пуговички.

Ася опустила голову. Ее одежка вылиняла, позеленела там, где плотно обхватывала тело, расползлась по шву на одном боку, истлела по подолу.

«Не надевала бы, дура!» — запоздало предостерегала она и себя, и Марину, что погладила жемчуг на воротнике.

— Совсем как новое. Как оно сохранилось?

— А никак, — хмыкнула тетка. — Копия это. По моим рассказам мастерица сшила. Нравится?

— Не то слово. А я влезу? — Марина уже прижимала платье к груди и смотрела на тетку умоляюще.

— Втиснись уж. Как наденешь, крикни, я с пуговицами по спине помогу.

Тетка закрыла за собой дверь, приложила ладонь к стене, побарабанила пальцами несколько раз. Ася содрогнулась от тихого стука: «Зря я не осталась под солнцем. Ничем не помочь. Ничего не изменить. Тетка быстро застегнет пуговицы. Что со мной мигом управилась, что с этой не промедлит».

— Всегда б так просто, — пробурчала тетка под нос. — Устала я излягаться. Только и делаю, что кормлю-пою, увещеваю.

Они с Асей на краткий миг глянули друг на друга. «А ты и впрямь усохла, — невольно подалась вперед Ася. — С лица спала, ржа всю поела».

— Не те девки пошли, — пробубнила тетка. Она вовсе не видела Аси, таращилась в пустоту.