Сдал Максим свой экзаменационный лист. Теперь три дня, выделенных как раз тем оболтусам для пересдачи, и дальше, до конца июля — производственная практика. Большинство просто тупо на станциях, раскиданные по всей стране просидят на мелких, ничего не значащих должностях, а Максим с его другом Алексеем Столетовым эти два месяца проведут в качестве вторых помощников машинистов. Тоже, конечно, должность запасного помощника, без которого во всякое иное время машинист вполне обходится, но все же работа непосредственно с машинами. Куда больше настоящей железнодорожной науки из такого почерпнуть можно.
— Жалко, конечно, что не в первой бригаде, — охарактеризовал их назначение Столетов, — Так бы хоть теоретическая возможность была показать тебе Москву и мой дом, если бы там задержались хоть на чуть-чуть. Но зато сможем на самой границе побывать. Посмотрим, как в той же Польше люди живут.
— Ты, кажется, забыл о моих возможностях, друг-Алешка. — Максим был в этот день настолько счастлив, что готов был весь мир облагодетельствовать. Хочешь в Москву на три дня? Пошли.
— Да погоди ты. Дай хоть в приличную одежду переодеться. И еще Варваре нужно сказать, что ближайшие три месяца мы квартирой пользоваться не будем.
— Как будто она не знает. — Хмыкнул Максим, но на этаж ниже, пока друг переодевается, спустился.
— Да, да, я понимаю. — Отозвалась хозяйка их с Алексеем квартиры, едва Максим рот открыл по поводу их отсутствия на все лето. И уже в спину уходящему студенту:
— Максим, скажи мне, ты и вправду волшебник?
— С чего вы такое взяли, Варвара Тимофеевна? — Артемьев резко развернулся в сторону задавшей вопрос женщины.
— Я ненадолго приходила в сознание, видела, как ты тело из коридора убрал мановением руки.
— Вам почудилось, Варвара Тимофеевна. Убежали они. — Максим только что не зевнул, пытаясь изобразить мнимое безразличие, которое никого не могло обмануть.
— Да, да. Показалось, почудилось…. — Варвара только головой покивала.
С тем и расстались. Что уж больно быстро расширяется в этом мире число посвященных в Максимову тайну. Так, поди, и до конца института проучиться не получится.
А потом была Москва, вполне себе справный особняк Столетовых, свидетельствующий, что в работе железнодорожника могут присутствовать немалые материальные выгоды. Или это не от работы железнодорожником зависит, а от чина генерал-майора, заслуженного на этом поприще дедом Максимова друга?
Словом, три дня до начала производственной практики провели со всем своим удовольствием, поделив свое время поровну между осмотром достопримечательностей старой столицы и природой Бескрайнего мира. А потом в два шага на железнодорожном вокзале в Санкт-Петербурге возникли, откуда и должен был отправляться состав, предназначенный отвезти их студенческую производственную бригаду до города Радом, где и произойдет окончательное распределение по конкретным поездам.