Мои ногти врезались в ладони, а зубы в кончик языка, и колоссальным напряжением моей воли вихор Бритца на затылке остался при нём.

— Сам ты неудачник. Беспрецедентное предложение действует только пять секунд.

Кайнорт подождал ровно пять. Потом взглядом смахнул меня с пути, зашёл за валун и сел напротив пленника. На галечном берегу его действия напоминали хаотичную расправу, а теперь он собрался и сосредоточился. Зафиксировал цель. Я сглотнула комок, вспомнив, где и откуда я наблюдала эту битву множества граней одного конфликта. Сверху, с балки в бойлерной глобоворота на Кармине. Когда Бритц вот так же расслабленно говорил с папой, с Уитмасом, натянутым как струна. Во взгляде пленника, как тогда в папином, тоже чувствовался страх перед тем, кто прикидывается нейтралитетом. Они только начали, а меня уже парализовало.

— Как твоё имя?

— Гюэль.

— Значит, так. Гюэль. В общину мы идём — просто задавать вопросы. Если ты проведёшь нас, будешь свободен.

— Разбежались. У нас крысам, — он провёл большим пальцем поперёк горла.

— А тебе уже не всё равно?

Шчер замолчал и забился глубже между валунами. Эзер наклонился к самой щели, и его капюшон стал похож на змеиный, а голос ушёл в инфразвук:

— Пепел не лечит. И смерть не придёт на выручку. Такой простор для моей тёмной стороны. Ты никогда не мечтал о живой кукле, которую можно бесконечно мучить за все обиды, что причинили те, кто сильнее, умнее? Кукла страдает, но никогда не умрёт. Я просто разрежу тебя вдоль от подбородка до грудины и вытащу язык наружу, чтобы он свисал до пупа, — он показал, как в точности свисал бы, и керамбит оставил белый след на коже шчера. — И завяжу узлом. Это называют галстуком, но жертвы слишком быстро истекают кровью, и никто не успевает на бал. Только не ты, правда? А ещё за пять часов, пока я скучаю, можно снять с тебя кожу. Полосками толщиной с мои шнурки. Знаешь, дочка научила меня плести фенечки… ты не поверишь, это так увлека…

— Заткнись! Ты больной!

— Я исследователь, — похвастался он зубами стоимостью, должно быть, в миллион. — А если тебе отрезать голову, ты будешь носить её под мышкой?

— Хватит, — прошипел Гюэль и зажал уши ладонями. — Хватит, садист и урод, хватит! Здесь… до общины час ходу… вы увидите купол инкубатора, как только выйдем за скалы. Сможете проверить, туда ли я веду. Только у шлагбаума вы меня отпустите. Мне всё равно нельзя дальше… И меня сын ждёт.

— Конечно. Хорошо.

Кайнорт обернулся, подошёл и зачем-то пощупал мне лоб. И протянул салфетку. Я вытерла лицо машинально: салфетка стала вся мокрая.