— Ну чего там? Лучше стало? — баронесса подошла поближе и озадаченно уставилась на нас.

Я не ответил. Не до неё сейчас.

Вдруг Света широко раскрыла глаза и с шумом вздохнула полной грудью.

— Фух-х-х, жива, — я с облегчением выдохнул и помог девушке сесть.

Служанка жадно дышала, наполняя легкие живительным воздухом. После произошедшего ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Шок и паника понемногу отступали, но её ещё несколько минут трясло.

— У меня аллергия на ромашку. Мне, наверное, надо было сказать об этом. Простите, господин Филатов, — несмело проговорила служанка, когда полностью успокоилась и смогла подняться на ноги.

— Да, надо было сказать. Но я и сам виноват. Должен был узнать, прежде чем дать выпить. Кстати, а у вас нет аллергии? — я повернулся к баронессе, которая принюхивалась к содержимому колбы.

— Нет у меня никакой аллергии, — отмахнулась она и с шумом выдохнула. — Ну-у, была не была.

Завьялова одним большим глотком опустошила стеклянную посуду, пощёлкала языком и крякнула, будто опрокинула кружку перебродившего сока болотных ягод. Я внимательно уставился на неё, ожидая реакции организма.

Долго ждать не пришлось. Женщина выпрямилась, опавшая грудь поднялась, редкие волосы зашелестели, превращаясь в густую каштановую гриву. Еще через несколько минут передо мной стояла красивая женщина с большими голубыми глазами и со стройной подтянутой фигурой.

Баронесса медленно подошла к зеркалу и ахнула.

— Не может быть… Неужели это я?

Она трогала лицо, причесала пальцами волосы, улыбнулась, обнажив крепкие белоснежные зубы. Даже блузку распахнула и с обожанием осмотрела свою молодую упругую грудь.

— Филатов, ты просто волшебник, — она наконец обратила внимание на меня.

— Ничего сложного, — пожал я плечами. — Только пусть это останется между нами.

— Можешь даже не сомневаться, — твёрдо проговорила она и подняла руку. — Обещаю держать в тайне всё, что произошло между нами.

Я хотел возразить, что между нами ничего особенного не произошло и достаточно просто пообещать не рассказывать об эликсире, но не стал перебивать.

— А если Света проговорится, то я собственными руками ей шею сверну, — баронесса многозначительно посмотрела на опешившую служанку, затем перевела взгляд на меня. — Но и ты должен пообещать, что больше никому не приготовишь своё зелье.

— Этого обещать не буду, — твёрдо сказал я.

— Хм, ну ладно. И так никто не узнает, ведь тогда тебя накажут имперцы за манаросы.

— А как вы объясните окружающим, почему стали такой молодой? И про служанку тоже? — поинтересовался я.