Ворота были заперты, поэтому пришлось ждать несколько минут, прежде чем на звонок отреагировала служанка. Эликсир «Вечной молодости» сделал из пожилой печальной женщины невероятную красотку, которая не стеснялась надевать короткие платья с глубоким вырезом.

— Господин Филатов, хорошо, что вы здесь! — воскликнула она и поспешила к воротам, стуча каблучками.

— Что случилось? — спросил я, когда зашёл на территорию особняка и двинулся за девушкой.

— Большое горе, — покачала она головой и понизив голос добавила. — Баронесса сама не своя. Рыдает в своей комнате. Я не могу её успокоить.

Мы зашли в дом, я побежал вверх по лестнице и остановился у белоснежных дверей. Очень уж мне не хотелось заходить в её спальню, но я задержал дыхание и распахнул дверь.

К моему счастью, ароматные палочки не горели, а из окон дул свежий летний ветерок. Однако я чувствовал, пусть и еле уловимый, но все же запах старческого тела. По-другому быть не могло. Эликсир лишь внешне сделал её молодой, но внутри она по-прежнему была древней старухой.

Женщина лежала на своей кровати и всхлипывала. Услышав мои шаги, она приподняла голову и вытерла слёзы.

— Александр, как хорошо, что ты здесь. Я в полном отчаянии, — призналась она и снова опустила уголки губ.

— Что случилось?

— Звонил дворецкий моего брата… Кирюше плохо. Он умира-а-ает, — она не сдержалась и в голос зарыдала.

Этого только не хватало. Ненавижу женские слёзы.

Я осмотрелся и увидел стакан с водой на столике. Недолго думая, набрал полный рот воды, подошёл к баронессе и резко выпустил ей в лицо. Я рисковал, ведь отлично помнил её разрушительные голубые сферы.

Та ошарашенно уставилась на меня. Как-то ошалело подняла подол халата и вытерла мокрое лицо.

— Спасибо. Полегчало, — кивнула она и тяжело вздохнула. — Кирилл — мой младший брат. Ему в этом году исполнилось девяносто восемь, — у меня удивлённо поползла вверх бровь. Интересно, сколько же лет баронессе?

Между тем Завьялова продолжала:

— Сегодня утром позвонил дворецкий и сказал, что моего братика выписали из лечебницы домой… умирать, — голос снова стал слезливым. — Я не могу этого вынести. У меня, кроме него, никого больше нет.

На глазах баронессы снова навернулись слёзы, но она сдержалась и не разревелась.

— Сочувствую. Но чем я могу вам помочь? — спросил я.

Она схватила меня за руку и с мольбой посмотрела в глаза.

— Ты сделал этот невероятный эликсир. Значит, можешь помочь моему брату. Ведь сможешь?

Она так сильно сжала мои пальцы, что я поспешно выдернул руку. У меня нет времени и свободной маны, чтобы снова делать зелье «Исцеления» и лечить больную руку.