Медведь Гулдан ревет навзрыд забившись в угол. Торвальда трясет от гнева, от вины, от того что не выразить словами. Но вот он находит в себе силы. Снимает с рук перчатки, старое обручальное кольцо на правом безымянном пальце. Протягивает мне.
— Мастер, покажи, — шепчет Торвальд. — Я хочу с ней нормально попрощаться.
Глава 14 Сообщение Фон-Майер
00:17, 8 августа
Всё ещё 10-й этаж Ассоциации. Всё ещё гостиница
То, что секретная служба сотворила с Торвальдом, ужасно. Ему выжгли все средоточия, не оставляя шансов на продолжение пути Охотника. Духовное тело некогда сильнейшего ударного бойца «Крыльев свободы» ныне похоже на решето. Энергия в нем толком не задерживается. Потому он пользуется артефактной экипировкой маскирующего типа, всегда действуя максимально скрытно.
Торвальд не опускал рук даже после того, как ему фактически разрушили всё тело. За счет поглощаемых камней энергий молчун смог подняться на вершину пятой ступени. Дальше никак без формирования средоточия. А на их месте сплошные дыры. Вот Торвальд и подался в Лигу Выдающихся Охотников, надеясь за счет навыка S-ранга, как-то разрулить ситуацию.
Не получилось. Божественные карпы учуяли Торвальда ещё на подходе, а дальше случился короткий бой. В общем-то, всё ожидаемо, если считать финал Лиги проверкой от божественного зверя. Молчун не имел шансов продемонстрировать свой коронный удар из-за выжженных средоточий.
Теоретически Торвальда можно вылечить, если найдётся какое-нибудь светило целительско-хирургической медицины и килограммов пять некоего ихора, который нигде не продается — я проверял по Сети. Причём доктор должен быть совсем уж безумцем, чтобы решиться на такую операцию! Надо оперировать всё тело разом.
Ещё есть теоретический шанс переродиться, но Торвальд как услышал требования, так поперхнулся. Пятьсот кармы, ждать десять лет без чётких шансов. Плюс куча вторичных требований. В общем, вариант явно не его.
За этим разговором, раздался очередной стук в дверь моего гостиничного номера. Молчун поднялся со стула и ушёл в невидимость слившись со стеной. Это его привычка — всегда и ото всех скрываться.
— Кристоф, — барон Самойлов с безумным взглядом влетел в мой номер. — Ты телефон вообще включаешь? Двенадцать раз звонил!
— Сейчас вообще-то полночь, — указываю на настенные часы.
Самойлов-старший, не слыша, трясет зачем-то синей папкой.
— Полюбуйся! Семь благородных родов выставили претензии, что ты их не предупредил о сути представления в Гранд Палас! — правый глаз барона нервно дернулся. — Ещё пять сказали, что поддержат нас в случае объявления нам войны… если ты их пригласишь на следующее представление. Ещё два десятка… Господи, сам не верю в то, что говорю!