Ни разу не соврала.
[За что вас хоть посадили-то?] — касаюсь её ментальной сетью.
[Отказ от пересадки средоточий, — Юрия нервно дёрнула щекой.— Деталей раскрыть не могу. Врачебная тайна. Скажу лишь, что род Грозных испытывал острую нехватку ихора. А такая операция имеет тридцать процентов шанса на успех. Пациент был важным. А мы думали, что неприкосновенны. Как выяснилось, это далеко не так. И раз уж вы связались со мной… Могу я попросить об одолжении?]
[Смотря в чём просьба.]
[У Косински больная мать. Свяжитесь с ней и скажите, что он всё ещё помнит вкус её стряпни. У Рудакова сестра тут в Москве. Скажите, что брат о ней помнит и постарается успеть на свадьбу. Моя родня тоже не в курсе, что к чему. Просто передайте им, что видели меня тут в больнице на операции. Пусть запомнят меня, когда я была на пике…]
[Стоп-стоп. Вас что потом обратно в тюрьму отправят?]
[Ну да. Нам пообещали скостить срок на пять лет, в случае успешной операции. Так что ещё десяток таких пациентов, как ваш друг и может быть нас отпустят. Но это вряд ли. Ваш случай, по меркам крохотных квот Грозных, это нонсенс. А ихор слишком ценен… для всех.]
Киваю. Молчание сильно затянулось и конвоиры подозрительно косятся на нас с хирургом.
— Я вас услышал, госпожа Фон-Майер. Надеюсь, когда мы в следующий раз увидимся, на вас больше не будет кандалов.
…
Нервно трясущегося Торвальда всё же смогли завести в операционную. Молодец, бродяга! Сам смог справиться со страхами. Я же наконец отправил сообщение Халф-Пенни.
«Увидимся на Парижском Аукционе. Возможно, я буду не один.»
Глава 15 Слуги империи
07:58, Москва, 9 августа 2030 года
Военный Госпиталь им. Склифосовского
По заверениям сразу трех команд целителей-хирургов операция Торвальда займет больше суток. Будут лечить всё и сразу — по-другому никак. Слишком велик объем повреждений духовного и физического тела. Саму операцию начали в полночь с восьмого на девятое августа. Потому я провел ночь на скамейке для родственников.
В восемь утра, первая команда врачей сменилась второй.
— Как всё прошло? — Спросил у женщины-хирурга, вышедшей последней из операционной.
— В пределах нормы. — Девушка сначала дежурно-обнадеживающе улыбнулась, но потом вдруг прищурилась. — Вы тот самый Самойлов из Воронежа? Видела ваше творчество… кхм… насчет пациента. Могу заверить, что его жизни ничего не угрожает. Самый сложный этап позади. О восстановлении духовного тела, вам после операции лучше спросить у госпожи Фон-Кляйн. Она будет находится в больнице ещё минимум сутки. Пациента мы приведем в чувство не раньше, чем через двое суток.