Фон-Кляйн устало отмахнулась. Всё-таки она с командой уже восемнадцать часов из операционной не вылезает.

— От мамы Косински. — Первым достаю из хранилища три тарелки супа и пирог, накрытый пищевой плёнкой. — Ещё тепленькое. Съесть лучше прямо сейчас.

— Мама пришла! — Хирург-синестезист с радостной улыбкой потянулся к тарелке.

— Стоять, задроты! — Леди рыкнула схватил ассистента за шиворот. Рудаков опасливо вжал голову в плечи. — А ну все марш из помывочной в процедурную! Развели тут антисанитарию.

Три минуты спустя оголодавшие от тюремной еды хирурги накинулись на гостинцы от мамы Косински. Застучали ложки об тарелки. Едва показалось дно, как на столе из пустоты возникла кастрюля с пельменями. По причине всё тех же высоких ступеней личного развития, у троицы сидельцев высокий уровень метаболизма. Так что приступ сонливости от перееданиям им не грозит.

— Уф, наелась! — Юрия сытой кошкой распласталась на скамейке для персонала. — Уже забыла, как вкусна стряпня семьи Косински.

Видимо черта синестезии у них семейная. Потому и готовят всё вкусно.

— Тогда с Косински и начнем.

Щелчком пальцев создаю телепатическую сеть для себя и троицы отдыхающих хирургов. Следом активирую психометрию для считывания послания записанного в кольце матери Косинки. Посылаю картинку в ментальное облако, чтобы всё присутствующие могли насладится картинкой.

— Мама! — Кое-как побритый ассистент, пустил скупую мужскую слезу. — Как с зоны выйду сразу ей внуков заделаю. Леди?

— Ну-ну! Шути давай. — Юрия вдруг стала злее грозовой тучи. — Сейчас в операционную вернемся и я твои бубенцы пересажу пациенту. Будет хвастаться тем, что у него их теперь четыре.

— Госпожа Фон-Кляйн. — Врываюсь в ненужный спор, со скоростью болида формулы один. — Как лучший друг Торвальда заявляю! Мой друг больше обрадуется глазу на…

— С-самойлов! — Леди натурально рычит, словно дикий зверь.

Пожав плечами, запускаю второе видеосообщение от родственников. В этот раз от ухоженной мадам Фон-Кляйн для молодой госпожи Фон-Кляйн. Под конец послания Юрия с сыростью в глазах, отвернулась к стене.

— Спасибо. — Тихо бурчит хирург… и мгновенно засыпает. На всякий случай отключаю её от ментальной сети.

Анестезиолог Рудаков с жутко довольной миной на лице, смотрит на меня.

— Здарова, брат-олень! — Говорю я грубым голосом его сестры.

— Лизка! Сеструха… — Улыбка у врача выходит грустной, но тут запускается мой видеоряд.

Москва-река, удочка и поплавок в воде, грубая девица. Вот я играю роль странного посланника пришельцев и выдаю ей мешочек денег. Рудаков вдруг обмер.