Парадокс ситуации заключался в том, что для моих будущих планов куда полезнее выглядел Краснодарский пищевой институт. Именно там серьёзно изучали органическую химию, работали с целлюлозой, жирами, белками и другими высокомолекулярными соединениями. Именно из такого сырья химики в это время по всему миру пытались получать новые материалы и искусственные волокна.

Для человека, знавшего технологии двадцать первого века, это был почти идеальный старт. Я мог бы числиться обычным студентом, изучающим переработку сельскохозяйственного сырья, а вечерами, пользуясь доступом к реактивам, автоклавам и лабораторному оборудованию, заниматься совсем другими исследованиями.

Если бы не армия, именно так я бы и поступил. Однако служба грозила перечеркнуть все планы. Терять три-четыре года я не собирался. За это время другие молодые химики успеют окончить институты и занять лучшие места. В науке такая фора дорогого стоит. Поэтому лишние три года в техникуме казались вполне разумной платой за возможность не выпасть из гонки.

За воротами на Леваневского обнаружился тихий, типично краснодарский дворик. Под старой раскидистой акацией, на деревянном крыльце временной канцелярии, курили двое мужчин в форменной одежде с эмблемами скрещённых молота и разводного ключа на петлицах. Уточнив у них, где секретарь, я без проблем прошёл внутрь.

За массивным столом, заваленным личными делами учащихся, сидела женщина в очках с толстыми линзами.

— Вам чего, молодой человек? — не поднимая глаз от ведомости, поинтересовалась она.

— Насчёт учёбы, — честно ответил я.

— Приём документов закончился в июле. Занятия уже два месяца как идут.

— На будущий год разузнать, — добавил я. — Заканчиваю десятый класс. Интересует специальность «Технология переработки нефти и газа». Какие экзамены сдавать? Когда? Большой ли конкурс?

Женщина наконец оторвалась от бумаг и внимательно посмотрела на меня.

— В августе будете сдавать письменную и устную математику, физику и сочинение по русскому языку. Конкурс большой. Нефтяники сейчас стране позарез нужны — по три человека на место. И учтите: обучение платное. Для Краснодара — сто пятьдесят рублей в год.

Сто пятьдесят рублей для нашей семьи — сумма немалая. Но я рассчитывал следующим летом снова поработать в аптеке. Тётя Нина меня не забыла. Когда у мамы случился жуткий приступ мигрени, тётя Нина втихую вынесла и продала мне дефицитный пирамидон, которого во всем Краснодаре было не достать. Для бабушки передала баночку медицинского горного мёда.

Недавно заведующая заходила к нам домой, попросила нарисовать санитарный бюллетень о профилактике простудных заболеваний. Мне не жалко. Главное — поддерживать хорошие отношения. Тогда же тётя Нина спросила, не хочу ли я по вечерам убираться. Так-то в аптеке была уборщица Семёновна, старенькая бабушка, которая мыла полы в зале два раза в день и наводила порядок в других помещениях.