— А я на это положил! — честно ответил я, начав спускаться.
На площадке были пяток магов, довольно сильных. Три норда, точнее, норд и две нордки. Один альтмер ушами желтушными помахивал. А вот рыгалии Архимага бултыхались на… данмерке. Не старухе, но в возрасте, за сотню лет точно. Забавно, оценил я. Приземлил метлу, оглядел пятёрку. Одежда — мантии, но видно, в дань климату и всякому такому — оторочены мехом, с подбоем и вообще — вид не «бабкино платье», а «бабкино зимнее пальто».
— Рарил Фир, Мастер-Волшебник, — помахал я телекинезом бляхой. — И какого хрена вы меня атаковали-то?
— Не атаковали, а принудили… в глотку. Чего не связался вестником⁈ Летает, в нарушение закона…
— Какого-такого закона-то?
— Мартин Септим запретил магию левитации, как оскорбляющую Акатоша.
— Совсем йопнулся монастырский служка, — не понижая голоса, озвучил я своё отношение, причём судя по ухмылкам на физиономиях — моё отношение в целом разделяли.
— Но закон есть, — даже не стал спорить норд, разведя руками.
— Мудацкий, но даже не в том дело. Я левитацией не пользуюсь.
— А?
— Телекинез.
— Телекинез, Бьорн, — наконец, подала голос архимаг. — Но ты столь ретив… — не договорила она.
— И всё равно через мост надо, — буркнул норд.
— Что привело тебя на порог Коллегии, родич? — на данмерике обратилась ко мне данмерка, кивнув.
— Библиотека, вопросы и… — стал я стягивать с горшка ткань, подновляя заклинания, — … подарок, — продемонстрировал я фигус.
— Хакльлоу, — искренне улыбнулась архимажиха. — Сколько лет назад я видела его последний раз, — заностальгировала она.
— Живой? — встрепенулась одна из нордок, шибанув чем-то диагностическим из восстановления. — Живой! — заподпрыгивала она.
С низкого старта метнулась к горшку, подхватила его и, слова дурного не говоря, упёрла в недра Коллегии.
— Подарок, похоже, принят, — фыркнула данмерка, даже желтожопый дёрнул краем рта. — Добро пожаловать в Коллегию, родич. Прошу ко мне в покои — мне бы было интересно поговорить. И ответить на твои вопросы, думаю, они у тебя есть.
— Правильно думаешь, — галантно ответил на данмерике я, топая за архимагом.
7. Букинистические копошения
По дороге за архимажихой я не то, чтобы обретал берега или приходил в себя, но близко к тому. Просто после общения с Ворином, Теребонькусом нашим, да непотеребится его память. Да и архимагистра всея телванского я как бы прибил, и всё такое.
Ну, в общем, появилась в моих ощущениях и оценке этакая лихость. Не безосновательная, но при этом — потенциально пагубная. На тему, что я охренительно могучий маг, нет предела моему колдуйству и вообще — вот Теребонькуса с Ворином нет, так что самая чёрная жопа на Тамриэле. Ну есть там Великий Маструбатор где-то там, но он далеко и пусть велико мастурбирует своими клонами женского полу. Не до него, да и во внимание можно не принимать.