Возвращаться к диалогу я спешил.

Неторопливо дошел до машины и неспешно оделся. И лишь когда убедился, что вновь выгляду достойно наследника Рода, вернулся на поле для дальнейших переговоров.

— Так, очередной пункт нашей программы выполнен, так? — Протянул я тоном «А не забыл ли я чего?».

— Угу! — Равнодушно сообщил дядька Игорь, которому, собственно и был адресован вопрос.

— Ну, тогда следующий акт. — Сообщил только и остается пожать плечами. — Петр Евгеньевич, готовы прокатиться с нами до людей государевых?

Старик молчал. Я пока не спешил. Да, если он сядет в машину, то вывернуть ситуацию в свою пользу его шансы падают с отметки «практически невероятно» до уровня «чудо».

— Я могу и подождать, — развожу руками. — В конце концов, это не мой сын сейчас воет от боли…

Глава Гончаровых поморщился. Он прекрасно понимал, что как только мы уедем, оставшиеся бойцы смогут оказать помощь наследнику, если конечно, «кровавый ублюдок» не зачистит всех.

— … Вы не торопитесь! В конце концов, я полагаю, отец простит, если я опоздаю на обед.

Вой стал тише. Одной нотой толстяк поскуливал, стараясь не шевелиться. Ведь любое движение причиняло ему боль.

— Маньяк. — Негромко сообщил Петр Евгеньевич.

Скорее себе под нос буркнул, вообще-то, чем хотел сказать что-нибудь новое мне. Но я не гордый. Отвечу.

— Естественно, — слегка удивленно развожу руками. — И не приведи Господь вам дать повод мне поделиться этим знанием еще с кем-то из вашей семьи.

Увы, наше общество очень далеко от прекраснодушия. И за действия одного зачастую отвечают все. Удерживает, знаете ли, некоторые горячие головы от опрометчивых поступков.

А поголовье тех, кто не способен уместить в своей черепушке довольно простые правила дворянского сосуществования, планомерно сокращали. Причем очень нередко свои же.

Взгляд на часы. И все-таки привычка к постоянному хронометражу въелась в кровь.

Петр Евгеньевич решился через сорок секунд ровно, спокойно выдав:

— Я согласен.

— Прекрасно, — уже без всяких эмоций в голосе сообщил я. — Прошу подойти ко мне. И, пожалуйста, без резких движений.

Тон вновь стал вежливо-нейтральным. Наши требования приняты. В «ломке» больше нет необходимости. К чему давить более, чтобы оскорбленный до глубины души старик выкинул какую-нибудь неприятную штуку в самом конце.

Мы же здесь не эмоциями балуемся. Передо мной Родом поставлена конкретная задача. Все остальное — лишь максимально удобные в данный момент времени инструмент для ее исполнения.

Гончаров-старший только хмыкнул. Он такие нюансы влет просекать должен. Младшему же немного не до того, а мнение бойцов меня вообще как-то сейчас не интересует.