— Выходит так! — Вздохнул старик. — Поговаривают, да… Ведь в каких только переделках поезд не бывал. Его ж насквозь шили, а я все живой… Вот.

Не слишком оптимистично прозвучало. Я даже не понял, радуется он этому факту или вовсе даже не очень. Да и глаза его водянистые в этот момент были… Мда, те еще!

— Так, пора мне! — Встрепенулся прапорщик. — Сейчас постановка задачи будет.

Ну, меня это не касается. Это для командиров. И для Константина Игоревича. Те уже до команды бепо доведут. А нас в известность поставят лишь в самых общих чертах.

Да и не нужны мы по сути, пока бронепоезд не прибудет к месту своего назначения. Нам, в случае какой «радости» по пути, даже высовываться запрещено. До конкретного приказа. Считается, что до места назначения с любым нападением должна справиться штатная команда бронепоезда. Нам даже высовываться, строго говоря, запрещено. Залегли и ждем, пока большие дяди-пулеметчики супостата причешут.

У них и защита получше, и опыт больше, да и плотность ответного огня они обеспечат куда качественнее нас. Зато вот работать с танками их уже не поставишь. Вот такие дела. Всяк на своем месте важен и нужен.

— Да, Коля! — Неожиданно остановился уже было рванувший дальше по своим делам прапорщик. — Ты бы подтягивал сюда все что можно. Чует мое сердце, что не позже обеда в рейс отправимся.

Ну, совет местного «талисмана» отчего бы не послушать. Он в местных хитросплетениях чувствует себя как рыба в воде!

— Бероев! — Крикнул я, прикидывая одновременно, всех ли лучше припахать, либо кого на стреме оставить — мало ли понадобимся?

Здоровенная фигура Маги тут же обрушилась на землю рядом с платформой. Я аж поморщился. Вот человеку колени не жалко! Надо будет переговорить с Терской и Высоковской. Пусть целитель и наш отрядный медик ему на мозги капают!

— Я! — Залихватски сообщил он.

— Вижу, что ты, — заверил я — задумчивость пока не отпускала. — Нужно подтягивать сюда наш арсенал. Дядя Костя сказал, что не позже полудня выезжаем. Так я вот чего мыслю…

— Ага! — Прервали мою тираду. — Так ты и есть, значит, кадет Меньшиков.

Я обернулся. Передо мной стоял дюжий капитан в расхристанной «полевке».

— Господин капитан!.. — Начал было я, но тут же был остановлен привычным тут уж взмахом руки.

«Да что ж меня все сегодня затыкают-то, а?», — подумалось невольно. Но не вслух. Никак не вслух.

— Если «дядя Костя», то я Александр Григорьевич Емельянов, — можно просто Сандро. — Командир бронебоев «полсотни третьего».

— Приятно, — протянул руку я. — Николай Александрович Меньшиков…

Как уж там меня «сократят» — уже их дело.