Девушка, зачем-то зажмурившись, откусила мяса. Два быстрых жевка и проглотила.

— Ух! Как вкусно! — Танатрия аж нос зажала и прогнусавила. — Теперь понятно, чего ты так за еду переживаешь!

Артур же уже закончил кусок. И взял следующий, лежащий на доске.

— Я не думать, — заметил он. — Просто есть. Для жить.

— Это понятно, — вздохнула Танатрия.

Она нагнулась, взяла фляжку. Откинув крышку, она сделала мощный глоток, по пути прополоскав рот.

— А почему так важно, что горячее? — спросила Танатрия.

— Сырое совсем печаль, — произнёс Артур.

Девушка несколько мгновений соображала.

— Ты… Вот это сырым ел⁈ — хриплым голосом спросила она.

— Еда или не жить, — флегматично ответил парень.

Танатрия смотрела на Артура. С видом, словно он признался в людоедстве и некрофилии одновременно.

— Н-да, — хмурясь, произнесла она.

Повисла тишина. Танатрия, с каменным лицом, добивала свой кусок. Артур же прикончил второй. И потянулся за третьим.

— Слушай, а тебе сколько лет? — негромко спросила девушка.

— Дуон дуадаха. (Букв. два десять. Двадцать. Слово «Дриаха» — двадцать, Артур пока не знает).

— Что? Так мало?

«А мне столько? — вдруг задумался Артур. — Сколько я в забое-то просидел? Ну, вряд ли пятилетку. Ладно»

Танатрия же вздохнула.

— А ты вообще ничего не помнишь? Где жил, с кем?

— Ничего, — лаконично ответил Артур.

Знакомая тема. Хана тоже сильно удивлялась. И тому, что он слова не знает, тоже. Заметьте, не язык, а слова. То есть, для местных понятия «другой язык» вообще не существует. Они и свой язык никак не называют. Речь и речь.

— Знаешь, я вот сегодня… Ну, как ты с волком. Может ты всё-таки обучен был?

— Нет, — покачал головой Артур.

— Но ты же не помнишь ничего.

— Тело навыки не забывать, так? — Танатрия на это кивнула. — Я ничего не уметь.

Девушка задумалась.

— Так-то да, — произнесла она. — Особенно, когда опасность смертельная… Сразу бы вспомнилось. Например, тело бы само в стойку встало.

— Я и говорить.

— Тогда отмечу, что у тебя неплохая база, — деловито заметила Танатрия. — Обучение пойдёт быстрее.

— Хорошо.

* * *

'Единственное, что имеет настоящую ценность — это путь. Не Путь Листа, Тана. Это просто… наставление. Для тех, кто не понимает. В силу юности или ограниченности. Путь Листа — это идеал, недостижимая цель, к которой нужно стремиться. Тропа, держась которой ты точно не сглупишь.

Но есть и другие тропы. Они не лучше и не хуже. Они другие. Но и приводят в разные места. Весь вопрос в цели. Путь Листа вот такой, потому что ведёт к чести, достоинству и силе. Но также он почти всегда приводит к смерти. Такова его цена. На других тропах нужно платить иным. Деньгами, удобством, душой'.