— Мам, привет, я заеду сейчас? — спросила Оксана.

— Привет, дочь. Конечно, жду.

Оксана прошлась по родительской квартире с ностальгией. Заметила, что ремонт не делали уже лет пять. Внимательно посмотрела на маму, она постарела. В уголках глаз лучиками разбежались морщинки, опустились уголки когда-то улыбчивых губ. Время никого не щадит.

— М-м-м, как вкусно пахнет, — Оксана зашла на кухню.

— Ты неважно выглядишь, дочь, — заметила мать.

— Мне плохо, — Оксана села, поставила локти на стол и подперла ладонями голову.

Мать тихо погладила ее по голове.

— Я думаю, он мне изменяет, — сказала Оксана.

— Думаешь, или знаешь?

— Мам, он так изменился.

— Ты с ним говорила?

— Думаешь, он мне скажет правду, если загулял?

— Думаю, тебе надо поговорить с ним откровенно. Ты должна знать правду, чтобы принять решение и двигаться дальше.

Плечи Оксаны начали содрогаться в рыданиях. — Я боюсь! А если он действительно изменяет? Я не знаю, как с этим справлюсь!

— Да, это трудный разговор, но правда всегда выйдет наружу. Ты имеешь право знать, что происходит!

— Но я так боюсь, мам. Что, если всё... разрушится?

— А ты будешь счастлива, если оставишь все как есть?

— Нет.

— Ты сама ответила на свой вопрос, дочь. Ты заслуживаешь лучшего. И я всегда рядом, чтобы поддержать тебя.

***

— Где она, — злился Толик. За окном стояла темнота, жена все еще не вернулась. Жена, — смаковал он это слово и думал. Останется она его женой или уйдет от него, забрав с собой его сыновей? Телефон Оксаны вне доступа. Надо что-то делать. Может родителям позвонить? Впутывать в семейные дрязги родителей не хотелось, но вопрос наболевший, что-то нужно делать, но что? Он услышал как провернулся ключ в замке и облегченно выдохнул.

— Привет, на работе задержалась? — спросил Толик.

— У родителей была, — ответила жена.

— Оксан, давай куда-нибудь съездим в отпуск вдвоем, я договорюсь с мамой, она присмотрит за мальчиками, — предложил Толик.

— Конечно, только после того, как ты скажешь правду, — согласилась Оксана.

— Не начинай, я тебя люблю, я не смогу без тебя и без мальчиков.

— Это ты понял, когда мне изменил с Мариной? Она родила дочку от тебя?

— Марин, пф.. Оксан, давай не будем ссориться, это было один раз, и я сам себя за это не могу простить. Мысли путались. Тягостное чувство безысходности сжимало сердце, но и облегчение от сказанной правды тоже наступило мгновенно. Толик ощутил, как оковы недосказанности опали.

Оксану охватило отчаяние, от которого ее пробрал озноб; она до последнего надеялась, что это неправда, верила, что они просто привыкли друг к другу за десять лет, и их чувства немного угасли. Ты хотела знать правду — вот она.