— Еще вопрос, ваша командирша, она здоровых мужиков не любит или мой типаж? Говоришь — «невзлюбила»?

— Наш, наш командир, — тот расплылся в улыбке, — Она теперь и твой главнокомандующий. Скажу так… — сделал тот многозначительную паузу, будто обдумывая что-то, — Хрен его знает!

Подумал и добавил:

— С другой стороны, остальные комнаты у нас под боком, может, определила в тебе самостоятельную личность, которая в особом присмотре не нуждается? Если бы не подошел, то не взяла бы в отряд. Кстати, плохое про нее говорить не советую. Даже я башку отверчу! С этим разобрались?

Я, ухмыльнувшись, кивнул. Отворачивальщик, много вас таких уже по Улью остыло.

— Не, мужик, я серьезно. Девка она резкая, но тебе каждый из нас скажет, что зря между молотом и наковальней не положит. У нас самый большой процент выживаемости. И, вообще, короче… Не обостряй, да?

— Ага, понял, я, понял.

— И, не девок же сюда селить. У других мужиков из вашего призыва больно рожи хитрые, а за любой наш косяк отвечает Герда, как командир. Поэтому смотри на все, как на оказанное тебе доверие. Срач, если не нравится, то можно и убрать. Владей, короче! Итак, вы, уважаемый, выиграли сегодня суперприз! Однокомнатную новенькую квартиру в Бирюлево! — протянул он мне ключ, опять хохотнул и вышел, не прощаясь.

Дверь с жутким скрипом и скрежетом захлопнулась за ним. Вот еще одна проблема, надо бы петли смазать.

Я вновь осмотрелся. Мда…Жить в таких условиях, даже каждый день рискуя… Не знаю, не знаю. Не по мне. Но о реальном превращении этого сарая в жилое помещение предстоит подумать после, если честно, сейчас даже на стул садиться брезговал, хотя в той же предвариловке и на полу примащивался. До выезда, решил хоть мусор убрать. А то складывалось какое-то гадкое ощущение, даже зараженные на начальных стадиях не такие мерзкие, блевотные, как этот шалман. И средств нет для привлечения наемного персонала. И где их добывать? Хотя посаженные в ноль зрачки Дрона говорили о том, что здесь пользуется популярностью и что может иметь цену — наркотики.

Из имущества, после конфискации у меня осталась нетронутой только одежда. Остальное методично отметали, даже заказ в Гильдии сняли, забрав жемчуг. Сердце стиснуло, когда увидел своего верного боевого товарища — ПЯ, с которым мы прошли огонь и воду, в руках конвоира. Такая буря чувств — звериная ярость, помноженная на глухую тоску, тоску безнадежную, будто потерял друга, не охватывала меня даже тогда, когда я узнал об измене Светки.

Планшет с картами оставили, в нем, в потайном кармашке отыскался плоский ключ.