подчиняться, играть роль святой вагины, что обронила свои крылья на Земле и почему-то была не против. Вдобавок и сражаться заставляют… Бок о бок с «героями» всея мира. Знал бы народ, что эти «спасители» – обыкновенные ящеры с завышенной самооценкой. Ещё бы! Как тут не раздуться самомнению, когда шар из космоса появился в небе и наделил великой силой? Вспомнив о космосе, Найра остановилась и подняла взор к чёрному небосводу: звёзды здесь не плясали, только летающие железяки. Она наконец-то смогла выбраться из страны, путешествовать! Да, на поводке… Но всё же. Как бы ей хотелось оказаться в ЕКА или CNSA9 [1] , поговорить с нужными людьми. Спросить их о тайнах Солнечной системы, разузнать о Светочи. Кто-то да точно задавался вопросом, откуда она появилась. Найра понимала, что здесь ей ничего не расскажут. «Терпи, терпи. Это карма. За всё, что было. Мать мне так и говорила. Предупреждала, что меня ждут одни беды. Накаркала! А ведь я ей даже не звонила. Да мне вообще некому звонить», – она обняла себя за плечи, игнорируя тоску в сердце. Гостевой домик всё же холоден. Не обжит вещами или хотя бы минимальным желанием возвращаться в бедную спаленку и к вечно шатающемуся столу, на котором лежит обклеенная стикерами книга «Как найти друзей в новом коллективе». Только огромная коробка у входа разнится с привычной картинкой жилища. Сверху контейнер с отверстиями: внутри шевеление. Найра повертелась, но рядом никого не обнаружила. – Господи, лишь бы бомба, чтобы нас тут всех снесло к чертям. Из контейнера на неё пялились две пары крохотных глазок-бусинок. Найра нервно ухмыльнулась и прочитала записку, что была внутри. Вся в птичьем помёте и капельках, но текст был читаем: «I messaggeri santi non devono essere soli. In onore della riconciliazione. Papa» .10 [1] Два зелёных пернатых комочка шелестели крылышками и бились головой друг о друга. «Туповаты», – подумала Рэймонд, занося их и коробку со всякой приблудой для будущего птичника, – «но очень милы…» Наступила ночь. Все разошлись. Даже дом японца притушил свет, приняв другой часовой пояс и не мешая покою остальных. Калеб натирал кремом скулы, проклиная тяжёлую руку русской. Кагай только недавно вернулся со съёмок и сразу завалился на небрежно заправленную кровать, заливаясь отборным храпом. Умный сад Исы активировал ночной полив, пока хозяин разбирал полусгнившие луковицы, которые запустил из-за занятости. А обольстительница Яшина восхищалась новым кружевным бельём, выгибаясь течной багирой – на кончике языка прела страстная