Впрочем, через минуту после того, как он занял своё место, а слово взял один из членов "Совета", стало ясно - дело не в бюрократических играх. Выступающий излагает весьма заманчивое, но в то же время странное предложение.
- Со мной на связь вышли люди, которые сумели сохранить доступ к ряду технологий. Они предлагают заключить договорённость - с их стороны будет предоставлен доступ к спутниковой системе наблюдения и несколько электронных карт. Это позволит нам гораздо более точно планировать военные операции и оценивать ситуацию, как в Москве, так и далеко за её пределами. Мы получим уникальное преимущество над любым противником. Взамен, им нужна наша помощь в операции на территории Ивановской области. У них есть технологии и военная техника. Но нет пехоты. От нас требуется около сотни подготовленных и хорошо вооружённых солдат, которые обеспечат им поддержку.
Когда он замолкает, вокруг поднимает гвалт. Поморщившись, майор встаёт со своего места. Повысив тон голоса, задаёт вопрос.
- Что именно им нужно на территории Ивановской области?
Выступавший член "Совета", который всё еще стоит на ногах, поворачивается в его сторону.
- Их интересуют Шуя и Приволжск. Задача наших солдат - обеспечить их продвижение до этих городов и потом вернуться вместе с ними назад.
Начальник штаба коалиции опускается назад на стул. Что такого есть в этих двух городах? И кто, вашу мать, может сейчас располагать доступом к системе спутникового наблюдения? Да ещё и делиться им?
Глава XX
До канавы, за которой стоит автомобиль остаётся метров тридцать. Движения на опушке не замечаю. Из укрытия высовывается один из двоих оставшихся "автомобилистов". Узнав нас, прячется назад. Перемещаемся к следующему дому, когда слышу грохот выстрела. Голова Дэки, стоящей в паре метров впереди всплёскивается кровью. Тело на автомате делает рывок вперёд, когда по черепной коробке снова проносится разряд боли. Воздух рвёт звук второго выстрела.
Опускаюсь рядом с девушкой. Непонимающе смотрю на голову, в которой зияет громадная рана. Сзади трещат автоматы. Разрыв гранаты. Ударная волна валит с ног. Ещё один ожог боли на корпусе. Когда поднимаюсь с земли до мозга наконец доходит. Она мертва. Какая-то сука достала её из снайперской винтовки. Вспоминаю вспышку боли и звук второго выстрела. Подняв руку, провожу по коже и волосам. Половины уха нет. Если бы стрелки отрыли огонь синхронно или "мой" бы выстрелил первым, то я тоже был мёртв. Меня спас инстинктивный рывок к девушке.
В поле зрения попадает студент, судорожно перезаряжающий гранатомёт. Приподнимаюсь и рывком перебрасываю своё тело к остаткам стены дома. Впервые за всё время, как началось это дерьмо, внутри появляется ощущение настоящей злости. Не ярость горячки боя и не завистливый гнев. Леденящее чувство, требующее мести. Будящее желание рвать врагов зубами и сжечь перед их глазами всю родню.