Ещё одна пауза. Водит по сторонам глазами. Снова начинает с яростью выплёвывать из себя слова.

— Там нас переодели в это дерьмо, отобрав всю остальную одежду. Оставили только балахоны на голое тело и дебильные чепчики. Парням, которые оказались там вместе с нами, выдали то же самое. Только без головных уборов. Первые несколько суток просто били и морили голодом. А потом появились её «гвардейцы». Как нам сказала старшая «воспитательного дома», мы должны были помочь им избежать соблазна сорваться. Если перевести на понятный язык — нас использовали в качестве бесправных шлюх. Тех, кто не хотел раздвигать ноги по доброй воле, избивали и насиловали. Тут её ёбаный «Кодекс» не действовал — трахали куда хотели и как хотели. На «мужскую сторону» с теми же целями заявлялись уродины, которых «верховная» собрала вокруг себя.

У парней тоже не было выбора. Одного до смерти забили прутом от антенны за то, что у него не встал. Пару раз у нас появлялась и сама главная сука. Но она только смотрела, как её ублюдки издеваются над нами. В такие дни у них совсем срывало крышу. Одна девочка умерла, потому что ей перетянули горло, накинув ремень. Урод так и держал всё время, пока трахал её в зад. Раздавил что-то в горле и она скончалась через двадцать минут.

Когда замолкает, решаю уточнить.

— То есть всех несогласных собрали в «воспитательных домах»?

Прикусив губу, качает головой.

— Там только те, кому от восемнадцати до двадцати пяти. Более старших «нарушителей» казнили. обосновав это тем, что они уже не могут быть перевоспитаны. А почти всех детей отправили в специальные школы, откуда они возвращаются к родителям только на выходные. Улицы патрулирует «гвардия», которая сейчас по численности уже равна «армии». Те, кого можно назвать военными, в основном охраняют границы, на внутреннюю территорию их полномочия не распространяются.

Хмыкаю. В свете всего озвученного, логичное разделение власти. Не удивлюсь, если там ещё имеется тайная полиция, надзирающая за «гвардией». Задаю ещё вопрос.

— А на границе ты как оказалась?

Пожимает плечами.

— Недавно нас обязали готовить для военных и развозить им еду. Видимо решили, что помимо секс-рабства мы годимся ещё и для работы.

Думаю. Бросаю взгляд в сторону перешейка. Интересно, они отправили поисковую группу или нет? Хотя, даже если выслали солдат, то думаю, они идут пешком. А значит у нас ещё есть время. Поворачиваю к девушке.

— Сколько всего воспитательных домов? Какое количество рабов там содержится?

На этот раз она около минуты размышляет перед тем, как ответить. Наконец излагает.