Одни размытые фразы, без малейшей конкретики. Единственная полезная вещь, которую я усваиваю после общения с ним — персонал станции нельзя уничтожить, просто прострелив кому-то голову. И тем более, перерезав горло. После определённого давления, мужик излагает, что у каждого из них изменена центральная нервная система. Нейроны продублированы в нервной системы. Более того — они обладают свойством консервации, которая наступает автоматически, после прекращение притока крови и питательных веществ. Могут находиться в таком состоянии до десяти лет. Что сразу же намекает на использование неорганических соединений. Всё, что нужно, для восстановления жизнедеятельности трупа — собрать максимальное количество уцелевших нервных узлов и встроить их в новое тело. Например в того же андроида. После чего активировать его. В случае неполного сохранения нервной системы, могут иметь место провалы в памяти и нервные нарушения, а сам процесс восстановления займёт до тридцати дней. Но, это всё же лучше, чем полная и безвозвратная смерть.

Уточняю, имели ли место такие прецеденты, на что пленник отвечает, что во время экспериментов над объектами ставили только самые разные опыты. До хранения в течение десяти лет, у них не дошло. Но вот с частичным разрушением ЦНС, их специалисты сталкивались. Заметив мой, не самый добрый взгляд, сразу же добавляет, что лично в этой работе не участвовал, только изучал отчёты.

Думаю, что ещё полезного, он может знать, когда пищит капсула и через секунду из открывшейся двери появляется та самая девушка. Только теперь взгляд куда более осмысленный. Обводит взглядом зал и остановив его на мне, спрашивает.

— Кто я такая? Что происходит?

Вопрос заставляет меня задуматься, а со стороны куратора сектора слышится тихий смех. Впрочем, нового андроида перехватывает Лилу, которая отводит её в сторону и начинает что-то втолковывать. А я усаживаю пленного на пол, около стола, зафиксировав руки его же ремнём. Тот жалуется на боль в плече, но насколько я вижу, рана уже почти затянулась. Что говорит о серьёзных изменениях организма. Члены экипажа могут сколько угодно рассказывать, что не задействуют модификации и называть их другими словам. Но сейчас, я однозначно наблюдаю за действуем «улучшенной регенерации», только куда более тонкого и высокого уровня, чем та, что была доступна нам на планете. Так что советую сотруднику станции заткнуться и оставляю его на месте, сам перемещаясь ко входу и наблюдая за соседним помещением.

На то, чтобы объяснить своей «коллеге по цеху» ситуацию, у Лилу уходит около пятнадцати минут. После этого обе девушки возвращаются и напарница коротко докладывает о том, что они готовы выдвигаться. Кивнув ей, перевожу взгляд на пленника. За прошедшую четверть часа, я больше не смог придумать новых вопросов, так что действительно можно продолжать движение. Остаётся вопрос, что делать с быстро регенерирующим пленным.