Пусто… Ай, бля! — он завыл в голос, бросив ни в чем не повинное кожгалантерейное изделие на пол.

— Портфель! Где портфель? — в панике метался он по купе.

— Слушай, дай поспать, а? — недовольным голосом сказал я. — Вот повезло мне с попутчиком! Я специально СВ взял, думал, порадуюсь в тишине. А ты, орел степной, играл всю ночь, водку глотал ящиками, а потом храпел у меня над ухом…

— Я же играл! — загробным голосом сказал он и рухнул мешком на полку, положив руки на колени. — Вспомнил! Да как же меня угораздило-то… Как пацана развели…

— Ну, я так понял, что поспать ты мне не дашь! — я зевнул, сел за столик и протянул ему руку. — Серега.

— Андрей, — вяло ответил тот, напоминая счастливым выражением лица рыбу, выброшенную на берег взрывом тротиловой шашки. — Да как же я так вчера…

— Да ты нормально вчера, — уверил его я. — Я когда ужинать ходил, ты лучше всех был. Веселился от души.

— Денег нет больше, — мертвенным голосом бубнил тот. — Совсем нет. Ни копейки. Полгода в тайге. Семье ведь вез.

— А зачем в карты тогда сел играть? — задал я резонный вопрос. — Это же поезд. Тут ждут вашего брата. Того, кто полгода в тайге вкалывал. Ты верующий? — спросил я его.

— Да так, не особо, — честно признался тот. — А это тут при чем?

— Да при том, что вырубился ты вовремя, — доходчиво пояснил я, — или вырубили тебя. Тут уж я не знаю. Если бы ты начал драться с ними, то нож в бок и в снег за калитку. Нашли бы весной, собаками объеденного. Тут это обычное дело. Так что пойди ты, Андрей, свечку в церковь поставь. Ты сегодня родился заново.

Загрузил мужика я здорово, тот аж побледнел.

— Как же я домой попаду? — убитым голосом сказал вахтовик. — Мне же до Гомеля еще пилить. А у меня ни копейки.

— Возьми, бедолага, — я положил на стол полтинник. — До дома доедешь электричками.

— Я верну, — лихорадочно засуетился тот. — Я верну обязательно. Пиши адрес и телефон. Я по почте тебе переведу. Полтинник, тьфу! Я же почти пятнадцать тысяч проиграл! Да что же я за дурак! — он застонал и обхватил голову руками.

— Ты, Андрей, — сказал я скучным голосом, — на этот поезд больше не садись.

— Почему это? — удивился тот.

— Ты же в ресторане играл, — терпеливо, как ребенку, объяснял я. — Тебя человек тридцать видело. И из них человек двадцать слышало про шлиховое золото. Примут тебя, Андрей, прямо на вокзале.

— Да что ж я натворил! — побледнел тот. — Сам ведь всё знаю. Сколько раз отбивался в тайге…

На огромного, сильного мужика было больно смотреть. Он все прекрасно понимал, но разум его все еще затуманивало похмелье. Я молча поставил перед ним бутылку «Жигулевского», которую тот открыл голыми руками и выпил в два глотка. И хоть бы спасибо сказал.