— Какие-то проблемы? — надвинулся на них Штырь. — Нет! Ну ща будут!

Он достал из кармана четки на стальных гайках и начал крутить их в руке. Натуральный кистень. Причем ничего незаконного, пока по голове им не бьешь. Ведь в нашей законопослушной стране любой ребенок знает, что даже мамина скалка, примененная не по назначению, в глазах милиции превращается в холодное оружие дробящего действия. Лысый и крысомордый, видимо, знали это тоже, а потому слегка поскучнели, сразу растеряв весь боевой задор.

— Братва! Все ровно! По пиву за наш счет, — я не стал обострять, достал деньги из кармана и помахал бармену. Налей, мол, им, я оплачу.

Лысый помялся, зло посверкал поросячьими глазками, но потом все-таки опустился за стол. Мы тоже решили не портить вечер и подвинулись, чтобы Китаец мог сесть. Подняли еще раз тост за меня, добив взятое пиво. Копченый ушел за новой порцией, а у нас начался обычный мужской треп ни о чем. Сначала обсудили политику. Тем было всего две: «Мишка Меченый просрал страну» и «Ельцин молодец, он всех спасет». А потом обсудили резко подорожавшую водку. Вспомнили табачные бунты прошлого года. Шли слухи, что будут закрывать фабрики, которые производят сигареты.

— Иностранные, пиздец, сколько стоят, — вздохнул Карась. — Откуда бабки брать?

— Есть одна тема, — тихо начал я, когда парни дошли до кондиции. Посетители вокруг уже сменились. Лысый с крысомордым, выпив дармовое пиво, уже ушли, а рядом засела какая-то шумная компания, которой все вокруг были до фени.

— За Вахидова слышали? — спросил я, забирая последний сухарик с блюдца.

— Не советую, — остро глянул на меня Штырь. — От всей души не советую. Закопают тебя, дружище.

— Давай без лирики, — поморщился я. — Ты забыл, где я провел последние годы? Я там насовсем бояться разучился.

— Ты знаешь, сколько у него в бригаде человек? — хмыкнул Карась. — И заметь. Все со стволами!

— А ты точно в Афгане служил? — подколол я товарища. — Не в полковом оркестре?

— Кто такой этот Вахидов? — спросил Пак, отхлебывая пиво из своей кружки. — Я вот о таком даже не слышал.

— Кооператор он, — Вовка оглянулся по сторонам и вытер пену с подбородка. — Самый богатый из всех. Рынок под ним. Фрукты, цветы, ларьки — все точки его. Говорят, вахидовские люди начинают торговцев душить и с мест сгонять. Он сюда чуть не весь свой аул перетянул. Родня у него злая и резкая, как понос. Ходят с ножами, пушками, и только толпой.

— А братва куда смотрит? — удивился я.

— Да он платит вроде кому надо, — Штырь, не стесняясь, сплюнул прямо на пол. — И с ментами дружит. С Барановым из горотдела в десны целуются.