— Какую? — она подняла на меня огромные, опушенные густыми ресницами глаза.

— Если у тебя что-то случится, если тебе будет страшно или плохо, то первый, кому ты позвонишь, буду я. Вот мой номер. Я приду, все решу и ничего не попрошу взамен.

— Я обещаю, — серьезно ответила она. — Но пока не звони и не приходи. Мне нужно побыть одной. Я слишком много придумала себе такого, чего на самом деле нет.

* * *

— Значит так, — усталый опер смотрел сквозь меня. — Хлыстов Сергей Дмитриевич. Десятого десятого шестьдесят шестого?

Капитан Сергеев разменял тридцатник, и к этому почтенному возрасту обзавелся небольшим брюшком, сероватой кожей и тоскливым взглядом насмерть загнанного коня. А ведь я его помнил совсем другим. Он тогда мальчишкой был, сразу после школы милиции. И глаза у него горели, не так, как сейчас… Он-то меня и посадил в прошлый раз. И именно от него лежала в моем почтовом ящике повестка. Ну кто бы мог подумать!

— Да, — коротко ответил я. — Я самый. Не узнали?

— Узнал, узнал. Что можете пояснить по инциденту? — спросил опер.

— По какому именно, товарищ капитан? — поинтересовался я. — У меня очень насыщенная жизнь.

— Да уж, представляю, — усмехнулся капитан. — Гражданин Сивков Сергей Николаевич и гражданин Петренко Николай Тимофеевич вам знакомы?

— Не знакомы, — замотал я башкой и не покривил душой ничуть. Я у них паспорт не спрашивал.

— У вас был конфликт в баре у стекляшки два дня назад, припоминаете? — спросил он.

— Не припоминаю я никаких конфликтов, гражданин начальник, — замотал я головой снова. — Сидели, отмечали мою новую! Подчеркиваю! Новую, законопослушную жизнь! Культурно отдыхали, никого не трогали. Граждан Сивкова и Петренко знать не знаю.

— Гражданин Пак Дмитрий Николаевич вам знаком? — все так же устало спросил опер.

— Конечно, — кивнул я. — Близкий мой, со школы еще. Мы с ним в кафе сидели. А что случилось-то?

— Граждане Сивков и Петренко вступили в конфликт с гражданином Паком, — сказал опер. — Есть свидетели. А потом они бесследно пропали. Машина Сивкова стоит на улице Ленина неподалеку от кафе.

— Бога побойтесь, товарищ капитан! — поднял я перед собой ладони. — Димон снегом обсыпал какого-то лысого хрена. Тот вспылил, но увидев нашу дружную компанию, понял, что был неправ. Мы заслали ему пива, и на этом инцидент был исчерпан. У меня по существу вопроса все.

— Что делали после кафе? — спросил капитан, что-то строча в протоколе.

— Домой с Диманом пошли, — ответил я, и снова не покривил душой. — Мы же соседи.

— Вот тут подписывай, — капитан ткнул ручкой. — Тут и тут. Пиши: «С моих слов записано верно. Мной прочитано». Хотя… Кого я учу… Выметайся отсюда, Хлыст. И не попадайся мне больше. Не нравится мне, что ты рядом с этим делом проявился. Только вышел, и тут же люди стали пропадать. Сам что думаешь об этом?