— Может, чаю? — я уселся за стол, архонт расположился напротив. Вокруг него клубилась дымка, которую я заметил только здесь, в комнате.

— Зачем? — не понял Хаос.

— Так принято у нас. Ладно, ты мне хотел что-то рассказать?

— Я уже дал понять это, какой смысл спрашивать снова?

Я пожал плечами.

— Она — не человек, — произнёс Хаос, — по крайней мере, по своей коренной природе. Она — обитатель стихийного мира, архонт… бывший. Сто лет назад она приняла телесное обличье, и с тех пор вынуждена существовать в этой форме, поскольку вернуть свой истинный вид такие, как она, уже не способны. Мы презираем подобных ей существ. Эти ничтожества выбрали гнить в вашем ущербном мире, позарившись на мимолётные удовольствия. Что может быть постыднее для архонта?

— Странно, что ты посчитал важным рассказать мне об этом.

— Я хочу предупредить. Она попытается войти в доверие, но ты не должен проболтаться о том, что я помогаю тебе. Это важно!

— За кого меня принимаешь? Я не болтаю обо всём подряд с кем попало. А что, собственно, за секретность? Может, пора меня уже просветить? Я тут, значит, подписался тебе помогать непонятно в чём, а ты только нос воротишь от моих вопросов. Хотелось бы конкретики.

Архонт важно кивнул.

— Давным-давно, после первого сошествия и грядущей за этим войны за Землю, — произнёс он, — архонты всех областей заключили на века договор, по которому никто из нас не имеет права вмешиваться в дела вашего мира. А я, как видишь, косвенно пытаюсь влиять на события.

— Зачем?

— У меня есть цель.

— Ну это, допустим, я сразу понял. Хотелось бы конкретнее.

— Мне повторить дважды?

— Ты сказал, что хочешь процветания школы тёмной стихии. Тебе-то на кой? Я в толк не возьму. Ты презираешь людей, презираешь этот мир…

— Ты не желаешь получить силу? Единственное, что возвысит тебя над остальными, что продлит твои дни и уравняет с поставит на одну ступень с обитателями стихийного мира? Я желаю даровать тебе это, но ты постоянно раздражаешь меня дурацкими вопросы. Если ты настолько глуп, можешь отказаться. Я уйду, и ты меня не увидишь больше никогда. Мне вовсе не доставляет удовольствие сидеть тут и разжёвывать прописные истины. Люди из Синода заставят тебя работать на них, бить личинок, и вероятно, даже позволят дорасти до первого ранга и получить какой-нибудь важный чин. Если тебя устроит такое существование — пожалуйста. Я предлагаю больше: свободу и силу. Выбирай. Если ты намерен похоронить свой талант, не считаю нужным возиться с тобой.

— Что ещё за личинки?

Архонт промолчал, сверля меня своим острым взглядом, затянутым чёрной поволокой.