Как-никак, а война редко когда делает твою фракцию сильнее. Наоборот, она только поглощает ресурсы, необходимые в других отраслях ещё вчера.
— Я свяжусь с Грибницей. Мы примем ее предложение о переговорах, — заявляю я.
На том наше обсуждение заканчивается.
Решение принято.
Несмотря на весь риск, мы пойдём на контакт с Грибницей!
Остается только понять — к чему это приведёт всех нас.
Глава 21
— Ты сегодня больно напряжённая, — произнес Шомпол, на ходу опустошая бутыль с первачом.
— Ты так думаешь? — поджала губы Анфиса.
— Я так знаю, — усмехнулся дварф, довольно фыркнув. Пустая бутыль первача взметнулась в воздух, и её тут же перехватил следовавший за ними солдат. Дварф ловко убрал ёмкость в набедренную сумку, а затем, словно бы из ниоткуда, достал вторую бутыль.
И передал её в уже протянутую ладонь Шомпола.
— И как в тебя столько влезает? — покачала головой девушка.
Что-либо отвечать Шомпол не стал, лишь задорно ухмыльнулся в свои густые усы и приложивлся к горлышку бутыли.
— Меня окружают одни алкоголики, — вздохнула Анфиса.
— Вообще-то мы зовёмся дварфами! — возразил ей Шомпол, но девушка уже не слушала.
Солдаты отворили перед ней двустворчатые двери, и Анфиса первой вошла в просторное, залитое светом помещение.
Однако удивительно, как дварфы умели работать с контрастами. Здесь, под землёй, было не столько темно, сыро и мрачно, сколько с точностью до наоборот!
Над головой располагался стеклянный купол, выполненный из витражей. Из-за чего казалось, что кабинет был наполнен всеми цветами радуги.
Но даже этого тепла было всё ещё недостаточно, чтобы заменить им воспоминания о Гамбурге. О том городе из стекла, стали и бетона, что тянулся к небосводу.
Пока дварфы закапывались как можно глубже под землю, люди стремились дотянуться до облаков.
И от того, даже несмотря на все удобства, на все магические штучки Федерации, Анфиса не чувствовала себя здесь как дома.
Хозяин кабинета, Арбитр Антанты, был одет в строгую, но крайне дорогую одежду. Отглаженная жилетка, рубашка, тёмные брюки. Волосы зачёсаны назад и аккуратно уложены.
Видно было, что мужчина тратит немало времени на собственную внешность.
«Символ единения Антанты не может выглядеть плохо!» — как-то сказал сам Ришелье.
И Анфиса это запомнила. Не потому, что ей было так уж важно, как выглядел мужчина перед ней. А потому, что в тот самый момент мужчина приоткрыл завесу и продемонстрировал то, кем он себя видит.
Символ единения Антанты. Фабула, скрепляющая все четыре фракции.
Ришелье не считал себя равным Тетрахии. Он воспринимал себя на ступень выше!