Я, в том числе, поначалу повёлся на этот умиротворенный образ покоя и домашней атмосферы.

И всё же… нет, ну хитёр Бобёр, несмотря на то, что он — Бобр.

Я бы мог и проглядеть весь этот фарс, не окажись старик ослеплён прибылью и сорвавшись на самого-простого торговца.

Ведь он же мог «похерить» всё его дело и оставить детей и внуков без накоплений! А это непозволительно!

Ха-ах, короче… Бобр после всего случившегося снимается с должности Лорда-наместника. Настоящего бунта он не учредил, формально даже имел право на распределение товаров из Спарты через себя, как владелец пасеки, но при этом он нарушил наши с ним договорённости о ведении дел в полисе.

Ну а акт «агрессии» стал для меня прекрасным поводом.

А потому он останется исключительно советником для будущего главы временной администрации, а также продолжит вести дела на пасеке.

Умелый делец и организатор? Несомненно! Так и пусть тогда ищет способы заработать, но уже не имея влияния на госаппарат!

— Я мог бы отобрать у тебя всё и отправить в ошейник кадавра, — строить дороги и колоть камень в шахтах, но не хочу, чтобы твои дети и внуки были наследниками преступника, — предупреждаю я старика. — Поэтому цени своё место и то, что имеешь. Работай честно и справедливо. В противном случае, я не побрезгую и отдам твою душу на съедение Чёрти-что.

Последние слова вызывают на посмурневшем лице старика самый серьёзный отклик.

И немудрено.

О Чёрти-что столько слухов уже ходит по всей фракции, что его боятся сильнее настоящего Дьявола. А то ведь последний пусть и кинет тебя в котёл вариться, но ты будешь ещё как-то жить.

Да и не факт, что вообще ты окажешься в Геенне огненной. А тут уже был вполне себе отчётливый пример, как Чёрти-что пожирает саму душу и не даёт возродиться.

Гибель души куда пострашнее будет. Ведь «по ту сторону» тебя уже не будет ждать ничего! А перманентная и бескомпромиссная смерть.

И это куда как страшнее.

В общем, всех родственничков старика я также турнул из офиса «Сладкой Жизни», оставив лишь Шмеля, как управляющего пасекой и ответственного за передачу товаров с неё в Спарту.

Парень даже во время всех разборок с его семейкой ни разу ни попросил помиловать Бобра или изменить его наказание.

На мой вопрос почему он так спокойно к этому отнёсся, он ответил: «Отец учил меня жить по совести. И раз он сам нарушил свои же слова, то сам и наказание должен понести. Не по-людски это».

Пожалуй, именно эта его непреклонность и справедливость и послужили в пользу моего решения оставить парня в администрации.

Да, Бобр оказался ослеплён выгодой, что свалилась на него, как гром среди ясного неба, но отменяет ли это его все прошлые поступки?