— Выпьем, а потом перейдём к делам.

Спустя две минуты Арне начал свой доклад.

— Я проверил все материалы по нападению на сто восьмую батарею лёгких гаубиц. Побывал на месте, опросил свидетелей. К сожалению, никто из расчётов в лагере не выжил, и мне общаться пришлось с теми артиллеристами, что ушли в гости в деревню и солдатами двести первого механизированного батальона, который там стоял. До этой русской деревни от места нападения примерно пять километров. Все следы указывают, что большую часть солдат убили крупные дикие звери. Некоторые были разорваны буквально на куски. Со стороны может показаться, что это дело рук русских обученных псов-убийц, с которыми нашим частям уже пришлось раз столкнуться на Украине. Но есть странности, — Арне поднял указательный палец, подчёркивая важность момента. — Следы укусов могут принадлежать какому-нибудь тигру или вовсе медведю, но не обычной овчарке. Следов лап очень мало, словно, шестьдесят солдат и офицеров убивали пятнадцать или двадцать зверей. Но почему-то при этом из этого числа солдат ни один не успел убежать далеко от границы лагеря, будто, вокруг стояло оцепление из всё тех же зверей или они были быстрыми, быстрее кошки. Ещё меня смутил момент, что среди убитых были те, чья смерть была вызвана падением с большой высоты или столкновением с, например, грузовиком. Тут я теряюсь в догадках, ни одной подходящей идеи не приходит в голову. Часовые в деревне слышали несколько далёких выстрелов в той стороне, но на бой это было не похоже, потому и никто из них не стал поднимать тревогу. Увы, но наш доблестный Вермахт любит поупражняться в стрельбе по бутылкам или живым мишеням и такая пальба не редкость. Ещё один из часовых упомянул, что вроде как услышал далёкий волчий вой, но не уверен, что это ему не показалось. И это всё, что смог узнать.

— Озвучь точные потери и ущерб, — потребовал Маркус.

— Три офицера, восемь унтеров и пятьдесят два солдата. У восьмидесяти семи лошадей глотки были разорваны когтями и клыками зверей, ещё сорок пять лошадей исчезли. Их следы теряются в ближайшем лесу. По словам разведчиков из егерской роты, они, словно улетели. Пропали, не оставив никаких следов.

— Хорошая маскировка? — хмыкнул майор.

— В то-то и дело, что её не было, — развёл руками его собеседник. — Все травинки ровные, веточки не сломаны, листва на них на месте, никаких вмятин в земле и попыток их забросать или замести. А ведь там прошли сорок пять тяжеловозов. Их копыта даже на утоптанной грунтовой дороге оставляют заметные следы. Вместе с лошадьми пропали двадцать пистолетов, три или четыре пистолета-пулемёта, сто одиннадцать карабинов и два пулемёта. К ним стоит приплюсовать несколько тысяч патронов. К сожалению, точное количество пропавших боеприпасов установить у меня не получилось.