— Я ему показал свою руку, Киррлис, — шепнул мне на ухо Алексей. — Без этой демонстрации не получилось убедить его проколоть палец, чтобы смазать кровью твой шарик.

Я провёл в гостях у своего подчинённого ночь, следующий день, ещё одну ночь и часть дня. А в третьем часу после полудня домой вернулся Алексей с важным немцем. Тот был высок, неимоверно тучен, несмотря на свою смертельную болезнь, что должна вытягивать все соки из организма, обладал тремя подбородками и тяжёлым взглядом маленьких глазок, почти утонувших среди жирных щёк. В магическом зрении я увидел его ауру, покрытую чёрными пятнами и свечение своего амулета на груди под мундиром.

«Так-так, вот же я балбес, — с досадой подумал я после слов Тишина. — Нужно было дать ему амулет с ментальным внушением, чтобы убедить немца активировать бусину без такой демонстрации. Эх, как Прохор говорит: все мы крепки задним умом».

— Ты тот знахарь, который всех лечит от тяжёлых болезней, — чуть ли не с порога спросил меня интендант.

— Я.

— Этот человек, — он указал на Алексея, стоящего рядом со мной и «переводившего» мне слова гостя, — кое-что передал мне, якобы от тебя. И сказал, что ты можешь вылечить меня от туберкулёза.

— Могу.

— Тогда лечи. Получишь денег и продуктов, возьму тебя своим помощником. Если есть родные, то помогу перевезти в город и устроить так, что они ни в чём не будут нуждаться.

— Меня это не интересует.

— Тогда скажи, что тебе нужно? И не тяни, а то… — он не договорил, а последние слова произнёс с угрозой.

— Ты носишь мою волшебную вещь и решил мне же угрожать? — я приподнял одну бровь, посмотрел ему в глаза и затем хлопнул в ладони, по-особому сложив пальцы. Хлопок получился очень тихим, но роли он не играл никакой. Этим жестом я активировал давно заготовленное заклинание.

— А-а, — вскрикнул немец и схватился за грудь, потом у него подкосились ноги и он растянулся на полу, вляпавшись в ошмётки грязи, которые сам же и принёс на своих сапогах с улицы. Посчитал, что таким, как он, позволительно не очищать обувь перед тем, как войти в дом к таким, как мы с Алексеем. Попробовал подняться на ноги, но был скручен приступом удушающего кашля. — Кха-кха, кха-кха…

Несколько раз он сплёвывал на пол куски слизи с кровью.

— Киррлис, с ним два солдата приехали. Шо фер в машине, и денщик на крыльце под козырьком стоит за дверью, — сказал мне Тишин, равнодушно наблюдая за страдающим толстяком гитлеровцем.

— Пусть, — махнул я рукой, — они нам не помешают, — потом посчитал, что немец должен был уяснить урок и применил новое заклинание, чтобы убрать его мучения и сказал на немецком. — Ну что, поговорим уже более конструктивно, а? Правда, если ты против, то можешь возвращаться в машину, ехать в гестапо, полицию или ещё куда-нибудь, чтобы… через три дня сдохнуть в мучениях от чахотки, выплёвывая лёгкие в последние часы жизни.