— А мне он тоже показался из офицеров, — поддакнула ему девушка. — Только странно, что ему учителем разрешили быть.

— Бывший? Офицер? — переспросил я, после чего получил сразу из двух источников, перебивающих друг друга, полную информацию о недавней гражданской войне в стране, в ходе которой полностью сменилось мировоззрение населения и государственный строй. — Понятно. Да, скорее всего, он был когда-то профессиональным военным. Я и сам это заметил. А вот зачем ему рассказал о себе и своей цели? Есть кое-какие наметки на будущее. Нам понадобится связь с окружающим миром, если найдём в том месте источник. Зависящий от нас и заинтересованный в сотрудничестве с нами человек для этого подойдёт как никто другой. По нему видно, что он не глуп, гнили в его ауре не видно и он местный, которому проще будет расспросить своих соседей о чём-то или получить что-то необходимое нам. А если ещё и профессиональный военный, то он хорошо знает, что такое приказы и военная тайна.

— Ну, ежели с такой стороны посмотреть, то всё верно выходит, — почесал макушку старик. — Тогда нам не один такой Тишин нужен, а несколько.

— С ними он же и поможет. Кому, как не местному, да ещё и учителю не знать, на кого стоит положиться, а от кого нужно держаться подальше и держать язык за зубами рядом с ним, — ответил ему я.

— Тоже верно, — кивнул Прохор.

На этом наш разговор прервался, а скоро из калитки вышел Тишин. Он сменил домашнюю одежду на более потрёпанную, голову прикрыл кепкой, и повесил на здоровое плечо старый вещмешок, уже побелевший от времени.

— Я готов.

— Править телегой можешь? — спросил у него Прохор и, получив утвердительный кивок, предложил. — Тогда забирайся на первую и правь, куды надо. А мы за тобой.

— Я с ним сяду, — сообщил я спутникам.

— Как скажешь. Мил человек, а далеко до места-то? — последние свои слова Прохор адресовал однорукому.

— Если не спешите, то завтра будем на месте. А со спешкой доберёмся часам к десяти-одиннадцати вечера.

*****

Дуб доживал последние годы. Его огромный ствол был «съеден» изнутри дуплом шириной в полтора меня и высотой метров пять. От некогда могучей кроны остался один толстый сук, покрытый зелёной листвой. Вокруг лесного исполина на десятки шагов не росло ни единого деревца, только жидкая невысокая трава и очень низкие колючие кустики, покрытые мелкими листочками. Дерево расположилось на высоком пригорке. При виде него у меня возникла ассоциация со старой сторожевой полуразвалившейся башней на холме.

Недалеко, примерно в двухстах шагах от пригорка протянулся длинный овраг, изогнутый буквой «Г». По его дну тёк ручей, который создали сразу три родника. Склоны заросли деревьями и кустами. Ручей в километре впадал в заросший пруд с заболоченными берегами.