— Конечно. Я сварила из плодов кашу. Получилось очень вкусно, сейчас принесу, — и она унеслась под навес, который был в лагере кухней и столовой.

— Значит, ты нашёл свою Силу, — не спросил, а утверждающе произнёс Тишин и посмотрел на меня.

— Нашёл. И догадываюсь о том, о чём ты сейчас промолчал. Руку я тебе верну, но напомнишь мне про неё не раньше, чем через три недели. Это если всё будет идти так, как я предполагаю. Возникнут форс-мажоры — придётся отложить лечение.

— Да я подожду сколько нужно. Столько лет ждал, — вздохнул он. — Да, чуть не забыл кое-что. Немцы ищут красноармейцев, которые перевозят какие-то бочки или баллоны. Или прячут их. Пообещали крупную премию и медаль тому, кто поможет их найти. И ещё пообещали всю деревню расстрелять, если кто-то в ней попытается скрыть эти сведения и поможет солдатам с бочками. Это я к тому веду, что могут или те, или другие к вам на огонёк заглянуть.

— Пусть ищут, — махнул я рукой. — Сюда никто не доберётся.

Тут подоспела Маша с тарелкой, полной каши. Её даже не пришлось греть, так как на котелок я наложил руны, чтобы пища в нём всегда была горячей. Правда, их приходилось обновлять по два-три раза на дню, но занимает это пять минут. Перед уходом из лагеря, Тишин получил список от Маши с тем, что нужно найти. В основном специи, соль, растительное масло и кое-какие мелочи лично для неё. Прохор ради этого расщедрился и выдал гостю две золотые монеты, которые назвал царскими червонцами.

*****

Если продуктовое древо выросло за несколько дней, то древо с феями «обещало» вызреть только через пару недель. А древо трансфигурации и вовсе почти через два месяца. То есть, глубокой осенью.

— Так может, есть способ как-то ускорить рост-то? — спросил меня Прохор. — Мож, немчуру пустить на компост, а, Киррлис?

В ответ я сильно поморщился. После последнего чёрного ритуала жертвоприношение у меня вызывало инстинктивное отторжение, почти тошноту. Это страшно, когда сознаёшь, что от возможности потерять себя, стать кем-то ужасным тебя отделял небольшой шажок.

— Дядька Прохор, что ты к нему пристал? — пришла мне на выручку девушка. — Не видишь, что он не хочет никого, — тут она запнулась, видимо, подыскивая сравнение, но ничего в голову не пришло, и она использовала то, что озвучил старик, — пускать на компост. В конце концов, это бесчеловечно и неправильно. Их должен судить наш суд за преступления. Можно ещё их просто убить. Но не мучить!

— Ишь, как заговорила, — тяжёлым взглядом посмотрел на неё Прохор. — А про Кольку ты уже забыла?

Та под этим взглядом съёжилась, побледнела и опустила глаза в землю.