Любили меня-Масюню и другие домочадцы: и мама Яна — ее чувства при встрече ощущались строгими требовательными, но доброжелательными нотками, и мама Рита — немного бестолково, запутанными смазанными штрихами, которые списал на ее повышенное либидо. Любили все три сестры, встретившие в прихожей — немного покровительственно и собственнически, — так я интерпретировал свои ощущения. Вот Иван — Женин муж, тот не любил, более того — относился неприязненно и как-то… завистливо?.. Всего одна медитация из случайно (а случайно ли?) сброшенного файла Андрея Валентиновича открыла вдруг целый мир эмоций других людей — яркий и многовыразительный.

Любила и «мама» — отчаянно, с надрывом.

Себя.

Спасибо отцу Масюни — если бы не его пламенная речь, пронизанная горечью, я бы мог ошибиться, принять «мамины» чувства на свой счет, но слишком разный был их вектор — другими словами не объяснить. Отец жалел меня — непутевого отпрыска, а Варвара — себя. Довольно необычно, если учитывать настоящее кровное родство.

— А сколько у мамы искр? — решил уточнить, чтобы успокоить нехорошо шевельнувшиеся подозрения: если я, выполнив всего одно упражнение, словно пелену с глаз сбросил и четко мир ощущать стал, то ей, урожденной клановой, сам бог велел уметь больше.

— Меньше, чем у тебя, сто двадцать, по-моему… Да, сто двадцать одна. Она у Ирины Николаевны третья дочь, а я тебе уже говорил, что основная сила первенцу переходит. Вот старшая тетка твоя — Марина Шелехова — та мощной всадницей была.

— Была?

— Погибла четыре года назад. Стоокон отбила, своеобразный юбилей спраздновала, а сто первое… Жаль ее, она в тещу, хорошая баба была, хоть и безбашенная.

Подозрения ответ не снял, зато мелькнул еще один вопрос, требующий уточнения:

— А ты с мамой… не хотел завести собственного ребенка?

— Хмм… — впервые за разговор отец смутился, хотя до сих пор не стеснялся называть вещи своими именами, — Твоя мать, она, конечно, красивая женщина, а моложе еще красивее была, но еще перед свадьбой поставила условие — никакой близости. И если сначала я пытался как-то ее… уговорить… ухаживал… Нет. С ее точки зрения я ей не пара, а нарываться из раза в раз на отказы надоело уже через год. Да и, если честно, школ оруженосцев я не кончал, по большому счету, мне и двух жен за глаза! — и резко свернул неудобную тему, — Соглашение я выполняю от и до, полностью во всем обеспечиваю, но воспринимаю ее скорее как твою няньку или дальнюю родственницу, живущую в доме.

То есть времени с матерью отец проводил самый минимум. Еще один кусочек пазла встал на место в строящейся картине мира. Остальные домашние так или иначе с «мамой» контактировали изо дня в день. И в них не было того неприятия кланов, какое высказывал отец. Не в восторге были от Масюниного решения посвятить себя «трудной и нужной» работе, но и в бешенство не впадали. А я, если правильно оценил темперамент главы семьи, думаю, что баталии тут недетские разворачивались. И все же при своем мнении остался только он.