1
Ирина остановилась, засмотревшись на девушку в окне. Изящное, тонкое запястье, длинные музыкальные пальцы, плавные движения, грация в повороте головы… Балерина? Художница? Актриса? Она словно прима на сцене, полна достоинства и уверенности и совсем не испытывает страха перед чужими взглядами.
Сравнение со сценой женщине пришло на ум не зря, потому что точно так же, как в театре после окончания спектакля, за занавесом постепенно исчезают декорации, так и сейчас от Ирины ускользал интерьер чужой комнаты, скрывая от любопытствующих взглядов чужую жизнь. Вот исчез мягкий диван нежного, голубого цвета с квадратными подушками в меховых наволочках, тумбочка в форме небольшого столика с настольной лампой под светлым абажуром, а' ля 70-х годов. Из–за спины девушки показался и тут же скрылся край стеклянного журнального столика, с пышными белыми хризантемами в пузатой вазе и спинка кресла. Такое же кресло оказалось и по другую сторону стола, но тоже исчезло из поля зрения, скрывшись за тканью шторы. «Спряталась» за портьерой и двухстворчатая дверь в другую комнату, компьютерный стол, стоявший в самом углу со стареньким монитором. Осталась только движущаяся кисть изящной руки, но вскоре отрез ткани полностью сомкнулся, отсекая жизнь уже знакомой незнакомки.
Город все больше погружался в вечерние сумерки и загорающиеся в окнах электрические лампочки делали его похожим на новогоднюю елку, увешанную разноцветными гирляндами. И только одинокие провалы темных стекол пустующих квартир, скучали в грустном ожидании своих хозяев. Ирина вздохнула и продолжила свой путь. Ее тоже ждала одинокая квартира с желтыми лампочками Ильича в форме свечек, что стражами висели в бра на стене прихожей. Однако, совершенно пустой квартиру Иры назвать было нельзя, ведь как только в замочной скважине проворачивался ключ, у порога ее поджидало самое преданное существо, кот Иннокентий Петрович. Он смиренно ждал, когда отворится дверь и любимая хозяйка, устало опустившись на мягкий пуфик, наклонится к нему, чтобы потрепать по голове, почесать за ушком и ласковым движением пройтись по всей спинке до самого кончика хвоста, приговаривая:
— Кеша скучал? Кеша был умницей и не хулиганил?
Потом они вместе чинно прошествуют на кухню, где Иннокентия наградят за долгое и терпеливое ожидание миской молока и баночкой вкуснейшего мясного паштета.
Кеша очень любил этот момент и всячески поторапливал хозяйку, начиная тереться об ее ноги и громко мурлыкать, тем самым показывая свое нетерпение и выражая свой восторг. А потом каждый занимался своим делом. Кот тщательно вылизывал свою шерсть, а хозяйка брала в руки кружку чего–то горячего и садилась работать. Кеша запрыгивал к ней на колени и начинал «тарахтеть» немного выпуская из мягких подушечек лап, острые коготки. Женщина же раскладывала на столе разноцветные картинки, чертила что–то в тетради и изредка бормотала непонятные слова: «Карта масти Чаш…», «…Пентакли…», «…Жезлы…» Потом зажигала противно пахнущие свечи, ставила на стол большой блестящий шар, который Иннокентий пару раз хотел столкнуть на пол и поиграть с ним, за что получил знатную трепку и надолго замирала, вглядываясь внутрь недоступной игрушки. Коту надоедало сидеть в одиночестве с, не обращающей на него никакого внимания, хозяйкой–истуканом и он гордо удалялся на кухню, доедать паштет.