А Инга не знала, что ей хотелось в этот момент больше всего. Прогнать аферистку и шарлатанку, рассмеяться ей в лицо, сдать на поруки психиатру или послушать ее сочинительство.

— Ну, ну! — Только и смогла она вымолвить на вопросительный взгляд женщины.

— У Вас в гостиной стоит мягкий диван нежного, голубого цвета с квадратными подушками в меховых наволочках, тумбочка в форме небольшого столика с настольной лампой под светлым абажуром, а' ля 70-х годов, стеклянный журнальный столик, с пышными белыми хризантемами в пузатой вазе. Вокруг него расположились два кресла, в одном «спряталась» большая мягкая игрушка собаки с голубыми глазами и клетчатой кепке, а в другом — такая же подушка, что и на диване. В углу комнаты находится компьютерный стол и на нем старый монитор. А еще фотография в рамочке молодого мужчины.

По мере того, как Ирина перечисляла обстановку гостиной девушки, у Инги расширялись глаза:

— Вы кто? Что Вам надо?

— Послушайте, Инга Денисовна! — Устало повторила Ира. — Давайте, я расскажу Вам Вашу историю, а потом мы вместе решим, что с этим делать. Если Вы скажете, чтобы все оставалось как есть, я уйду и больше не побеспокою Вас. Ну, а если захотите все же наказать виновных и обелить свое имя, помогу, чем смогу.

Баркевич слушала внимательно, удивляясь, как подробно женщина говорила о ее прожитых годах, словно всегда была рядом и следила за девушкой и ее успехами.

Когда Ирина описала характер Петренко Степана, Инга усмехнулась:

— Что–то подобное я подозревала, но не была до конца уверена! — Немного помолчала и задумчиво добавила:

— Но один Степан не мог провернуть все это, каким бы завистливым не был. Для этого нужна смелость, уверенность в безнаказанности и доступ к документам. Ведь, получается, что была и подмена анализов. Как бы мало времени не оставили мне для знакомства с Вашей историей болезни, анализы я помню отлично! Общий анализ крови, биохимия, онкомаркеры, УЗИ и дальше, все что положено… Все было настолько хорошо, что осложнений в принципе не могло быть никаких, не говоря уже о том, что может случиться нечто сверхординарное. И тут, на тебе, остановка сердца от анафилактического шока!

Девушка удрученно покачала головой. — Как все это мерзко и жестоко, манипулировать чужими жизнями! Еще и Григорий Ипатович, как специально, настроение перед операцией испортил! Видите ли, по его мнению, женщина хирург, что обезьяна с гранатой, в любой момент может рвануть, заистерив. Но я рада, что все обошлось, пусть и ценой моего отстранения и разбирательства. Вы живы, а это главное! — Улыбнулась она Ирине. — Как бы то ни было, а жизнь человека важнее склок и зависти!