Во-вторых, положа руку на сердце, Ольга ехала, наплевав абсолютно на все правила дорожного движения. Сразу несколько светофоров она проехала на красный, только чудом не создав аварийных ситуаций. В результате за ней даже увязался хвост из сразу двух экипажей ГАИ.
Так что если бы не конечный пункт назначения, то Ольгу Сергееву ждал как минимум арест и лишение прав. Хотя возможно, это было у нее впереди. Но в этот момент она об этом не думала — ее задача была как можно быстрее доехать.
И машина для этой гонки оказалась более чем подходящая. Так как Славе уже было восемнадцать лет, он наконец-то мог пользоваться своим немаленьким автопарком, в котором особое место занимали немецкая и итальянская машины — «Фиат Регата» и спортивная «Опель Манта». Вот как раз на «Опеле», который использовал не только он, но и Ольга, девушки и доехали до знаменитого здания госбезопасности.
Когда красная «Манта» с ревом затормозила у входа в здание на Лубянской площади, а из нее выскочили две растрепанные девушки, одна из которых была в домашнем халате под пальто, сотрудники наружного наблюдения сначала подумали о каком-то провокационном акте.
Но когда Катя и Ольга с криками ворвались в вестибюль, выкрикивая что-то про террористов и сборную СССР, дежурный офицер моментально понял — это не розыгрыш.
— Девушки, успокойтесь! — строго сказал майор Петренко. — Говорите по порядку, что случилось?
— Они напали на гостиницу! — всхлипывала Катя. — Слава говорил про террористов! Там стреляли!
— Кто такой Слава? Какая гостиница? — быстро спрашивал офицер, записывая в блокнот.
— Ярослав Сергеев, футболист! — вмешалась Ольга. — Он в сборной СССР, они на Канарских островах! Только что звонил моей подруге, она слышала выстрелы!
Майор Петренко побледнел. Сборная СССР, Канарские острова, террористы… Это не та информация, с которой можно медлить.
— Ждите здесь! — бросил он и схватился за телефон. Сонный покой субботнего утра в Москве был нарушен.
Глава 19
11 января 1986 года, 11:30 московского времени Кремль, кабинет Генерального секретаря ЦК КПСС.
Григорий Васильевич Романов сидел за своим массивным письменным столом, внимательно изучая последние сводки с Канарских островов. За окнами кабинета на третьем этаже Сенатского дворца лежал заснеженный Кремль. Но мысли Генерального секретаря были сейчас за тысячи километров отсюда — на солнечных испанских островах, где разворачивалась драма, способная погрузить весь Советский Союз в траур и подорвать престиж, если не навсегда, то очень надолго.
В кабинете собрались председатель КГБ Чебриков, министр обороны Соколов, министр иностранных дел Громыко и его только что назначенный заместитель — Евгений Максимович Примаков. Последнего во всей Москве прочили в преемники Громыко.