— А что с террористами? У них могут быть противогазы.

— По нашим данным противогазов у них нет. Во всяком случае их не видел ни наш футболист который звонил в Москву ни товарищ Дубинин ни две местные горничные опрошенные полицией— ответил Филатов. — да, источники информации так себе но других у нас нет. Придётся рисковать. Без газа потери гарантированно будут очень большими. Как у штурмовых групп так и у заложников.

Доктор Воронин добавил:

— У нас есть преимущество. «Агент-7» — экспериментальный препарат, о его существовании знают только наши спецслужбы. Террористы не могли подготовиться к защите от него.

Филатов посмотрел на часы.

— Начинаем подготовку. Крылов, твоя группа подключается к вентиляции. Воронин, разворачиваете медпункт рядом с отелем, готовите реанимацию. Штурмовые группы — надеваете противогазы, проверяете связь.

— А сапёры? — спросил прапорщик Соколов.

— Ты с первой группой. Как только газ подействует, ищешь и обезвреживаешь мины. Времени будет мало.

Группа Крылова быстро и профессионально подключилась к внешним воздухозаборникам системы вентиляции, благо что они располагались так что не просматривались стз здания отеля. Работали в химзащите, каждое движение отработано на учениях.

— Первый баллон подключен, — докладывал капитан. — Начинаем закачку.

Медбригада тем временем разворачивала полевой госпиталь прямо на площади. Аппараты ИВЛ, дефибрилляторы, ампулы с налоксоном — все, что может понадобиться для спасения отравленных газом людей.

— Сколько пострадавших ожидаем? — спросил один из реаниматологов.

— Порядка пятидесяти человек— ответил Воронин. — Среди советских граждан есть два инфарктника, несколько с огнестрельными ранениями. Им понадобится особое внимание.

* * *

На чердаке отеля капитан Костенко прислушивался к звукам, доносившимся снизу.

— Товарищ капитан, — обратился к нему Орджоникидзе, — Мышалов и Иванов совсем плохи. Если их не вывезти в ближайшее время…

Костенко кивнул. Положение было критическим. Оба инфарктника лежали без сознания, дыхание едва заметное. Харин тоже был в тяжелом состоянии — потеря крови давала о себе знать.

— А что с остальными?

— Добровольский и Ларионов периодически приходят в себя, но состояние нестабильное. Михайлов дышит тяжело, но держится. Остальные раненые — стабильно.

В этот момент Костенко заметил, что в воздухе появился какой-то странный сладковатый запах. Не дым, не гарь — что-то другое.

— Вы чувствуете? — спросил он Орджоникидзе.

— Да, странный запах. Как будто… — врач не успел договорить.

Запах усиливался с каждой секундой. Сладковатый, приторный, вызывающий головокружение. Некоторые из футболистов начали покачиваться.