— Ярослав Сергеев? — переспросила она. — Тот самый, чемпион Европы?

— Он самый, — кивнула Катя. — Мы очень хотели бы посмотреть «Юнону и Авось», но билетов нет…

Администратор на секунду задумалась, потом решительно кивнула.

— Конечно! Сейчас что-нибудь придумаем. — Она поймала за руку еще одну сотрудницу театра. — Зина, у нас тут особый гость. Найди два места в ложе. Хорошие места.

Через пять минут у нас в руках были билеты в бельэтаж.

— А после спектакля, — добавила Людмила Борисовна с заговорщицким видом, — если хотите, проведу за кулисы. Познакомитесь с артистами.

* * *

Когда погас свет и зазвучали первые аккорды Рыбникова, я почувствовал, как напряжение медленно покидает мои плечи. Музыка была завораживающей — то нежной и лиричной, то страстной и мощной.

На сцену вышел Николай Караченцов в роли графа Резанова. С первых же слов он заполнил собой все пространство театра. Высокий, статный, с проникновенным голосом — он был идеальным графом Резановым.

Я знал эту историю. В будущем я не раз видел разные постановки «Юноны и Авось», но ни один исполнитель не сравнится с Караченцовым. Он не играл Резанова — он им был. Каждый жест, каждая интонация были пропитаны искренностью и болью.

Когда Караченцов пел «Я тебя никогда не забуду», у меня мурашки побежали по коже. Рядом Катя вытирала слезы. Весь зал замер в абсолютной тишине.

«Я тебя никогда не забуду, Я тебя никогда не увижу…»

В этих строках была вся трагедия человеческой любви. Любви, которая сильнее смерти, но бессильна перед обстоятельствами.

Спектакль длился два часа, но время пролетело незаметно. Когда опустился занавес, зал взорвался аплодисментами. Люди стоя приветствовали артистов. Караченцов выходил на поклон снова и снова, а овации не стихали.

— Ну как? — спросила меня Катя. — Отвлекся?

Я понял, что за все два часа ни разу не подумал о футболе, об Одессе, о Хлусе. Катя была права — мне это действительно было нужно.

— Спасибо, — сказал я ей. — Это то что мне было нужно

* * *

После спектакля Людмила Борисовна, как и обещала, провела нас за кулисы. Изнанка театра был полной противоположностью сцены — узкие коридоры, множество дверей, рабочий беспорядок. Но именно здесь рождалось волшебство.

— Коля! — окликнула Людмила Борисовна проходившего мимо человека в костюме. — Познакомься, это Ярослав Сергеев, футболист.

Караченцов обернулся. Вблизи он казался еще более харизматичным. Высокий, с умными глазами, в которых еще горел огонь только что сыгранной роли.

— А, знаю, знаю! — Он протянул мне руку. — Тот самый Сергеев, который французам в финале забил? Великолепно сыграли тогда!