При этом нужно понимать то, что Эдуард Анатольевич и Эдуард Васильевич не форсировали подготовку. И, насколько я понимаю, первый матч нашей команды, а он, как и в том варианте истории, который уже не случится, тоже должен был пройти со сборной Венгрии — мы должны были выйти всё ещё под нагрузками, с тяжёлыми ногами.

Так что возможно, что в этот раз результат стартового матча будет не такой эффектный, как в моей прошлой истории. Но зато дальше мы должны были, как говорится, побежать. И забег этот планировался аж до финала.

* * *

Мехико, куда мы прилетели, а потом и Ирапуато, город, где располагался наш основной тренировочный лагерь и где на стадионе «Эстадио Серхио Леон Чавес» мы должны были сыграть с венграми и Канадой, встретили нас типичной мексиканской погодой.

Контраст с майской Москвой был разителен. Мы из максимально комфортных и очень футбольных 18 градусов по Цельсию со свежим ветром попали в самую настоящую духовку. Вот как будто бы каждый из нас превратился в традиционную мексиканскую рождественскую индейку, которую замариновали, положили в жаровню и засунули в духовку.

30 градусов по Цельсию, духота, грозы и, пускай и кратковременные, но постоянные ливни. В штате Гуанахуато, май это самый тёплый месяц в году. И именно здесь нам и предстояло бороться не только с соперником, но и с погодой.

Природа здесь была совершенно иная, чем та, к которой мы привыкли дома. Вместо привычных берёз и дубов бескрайние поля кактусов-нопалей, чьи мясистые лопасти покрывали холмы до самого горизонта. Агавы размером с небольшие деревья росли прямо вдоль дорог, а их острые листья казались способными пропороть автобус насквозь. Пальмы здесь были не те курортные красавицы, которые мы видели в кинофильмах, а какие-то корявые, приземистые, словно прибитые к земле безжалостным солнцем.

Воздух был настолько плотным от влаги, что казалось его можно черпать ложкой. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие работали как кузнечные мехи. А когда начинался дождь, а начинался он внезапно, среди абсолютно ясного неба то вода обрушивалась такой стеной, что за пять метров ничего не было видно. Асфальт моментально превращался в горячую реку, от которой поднимался пар, а воздух становился ещё более влажным и душным.

Но что удивительно через полчаса после такого ливня не оставалось ни следа от дождя. Солнце высасывало влагу из земли так быстро, что казалось, будто мы всё это придумали. Только невыносимая духота напоминала о том, что недавно здесь бушевала стихия.

По ночам становилось немного легче, но ненамного. Температура опускалась до 25 градусов, но влажность оставалась запредельной. Простыни липли к телу, а сон приходил урывками между приступами удушья от плотного тропического воздуха.