Барабаны бьют без остановки. Испанский сектор ревёт «¡Vamos, Madrid!», наши отвечают «Тор-пе-до!».

Гул стоит такой, что думать трудно. Но надо. Концентрация. Только игра. Только мяч.

* * *

До конца первого тайма — тридцать восемь минут

Мичель получает мяч в центре, делает финт, уходит от Шавло. Видит Бутрагеньо, который рванул в свободную зону.

Пас. Резкий, низом.

Эмилио принимает на ход, входит в штрафную. Горлукович выскакивает навстречу, но Бутрагеньо его обводит одним касанием.

Удар!

Харин в броске! Достал! Мяч на угловой.

— Димон! — кричу. — Красавец!

Харин поднимается, отряхивает перчатки. Кивает.

Испанцы подают угловой. Все в нашей штрафной. Я остаюсь на линии, готовый принять мяч, если отобьём.

Навес. Высокий, на дальнюю штангу.

Прыжок. Санчис и Горлукович борются в воздухе. Сергей выше, головой отбивает.

Мяч летит ко мне. Обрабатываю, сразу ускоряюсь.

Передо мной свободное пространство. Испанцы опрометчиво атаковали.

Бегу. Перехожу центральную линию. Камачо возвращается, пытается меня остановить.

Финт влево, уход вправо. Камачо остался позади.

Ещё двадцать метров до штрафной. Санчис выдвигается навстречу.

Вижу Юру Савичева, который открылся справа. Пас.

Юра принимает, входит в штрафную, но Чендо подкатом выбивает мяч.

Испанцы откидывают в безопасность.

Ничего. Будут ещё моменты.

* * *

Дрезден.

— Ну давай же! — кричит Громов на экран. — Бить надо было!

На экране только что показали момент, как Савичев не смог пробить из хорошей позиции.

— Спокойно, товарищ капитан, — говорит Седых. — Всего двадцать минут прошло.

— Я знаю, сколько прошло, — огрызается Громов. — Просто нервы.

Андрей молча курит и смотрит на экран. Немецкий комментатор что-то быстро тараторит, показывают повтор момента у ворот «Реала».

Слава на экране обводит защитника, отдаёт пас. Всё быстро, чётко, без лишних движений.

— Ваш брат хорошо играет, товарищ майор, — замечает сидящий рядом лейтенант Кравцов.

— Он всегда хорошо играет, — отвечает Андрей.

— Но сегодня особенно, — настаивает Кравцов. — Видно, что заряжен.

Андрей кивает. Видно. Даже через экран и немецкий комментарий видно, что Слава сегодня готов порвать кого угодно.

На экране камера показывает советский сектор. Барабаны, флаги, люди машут руками.

— Молодцы наши, — говорит Громов.

— Представляю, через что им пришлось пройти, — добавляет Седых. — У меня брательник Болгарию две недели справки собирал. А они в Вену, в капиталистическую Австрию.

— Значит, хотели, — резюмирует Громов. — Хотели — и доехали. Молодцы.

Андрей затягивается и думает о Славе. О том, что он там, на поле, под этим гулом, с этими тысячами наших болельщиков на трибунах. С той ответственностью, которую не передать словами.