С самым мрачным видом я выбрала платье, пострадавшее меньше остальных, и отремонтировала с помощью магии. Понятно, что через пару недель рукав все равно оторвется и придется нести платье к модистке или просто выбросить, но на короткую поездку до столицы и обратно точно хватит. Через десять минут я стояла на пороге дедовского кабинета и следила через отражение в зеркале, как он с недовольным видом подвязывал форменный плащ королевского мага.

Пока Парнас наводил блеск и буравил меня недовольным взглядом, старенький камердинер мягкой тряпочкой полировал золотое навершие магического посоха и изучал в нем мое искривленное отражение. Другими словами, они, похоже, были не очень рады меня видеть с саквояжем в руках. И только мэру Догеру было глубоко наплевать, зачем темная Истван явилась с утра пораньше. Он злобно раздувал занавески, притворяясь не призраком, а свободным ветром, хотя все окна были намертво законопачены. Дед ненавидел сквозняки.

— Доброе утро, дедушка! — улыбнулась я его отражению.

— Калеб сказал, что ты приболела, — отозвался он.

— То есть вы знали, что младшая внучка болеет, и даже не навестили меня в гостевой башне, — укоряюще сощурилась я.

— За тобой присматривал жених, — недовольно отозвался тот. — Как самочувствие? Выглядишь хорошо.

Еще бы! Я починила платье, гладко зачесала волосы, накрасила губы красным цветом и вскарабкалась на высоченные каблуки. Продавец моего будущего дома должен понимать, что перед ним вовсе не девчонка, а темная чародейка. И, желательно, бояться, а не смотреть с любопытством.

— Что вчера произошло с замковыми девицами? — спросил он. — Слышал, был большой переполох.

— Откуда мне знать? Я вчера не выходила из гостевой башни.

— И с утра пораньше пришла за деньгами? — проворчал Парнас, словно бы мысль о деньгах, возникшая до полудня, была ему глубоко противна.

— За какими? — искренне озадачилась я.

— Никакими, — моментально нашелся Парнас.

Тут я вспомнила, что вчера заработала денег просто за то, что слетала посмотреть на мужчину, которого сама же приворожила, и протянула:

— Так вы о деньгах за мэрию… Готова простить ковену долг, если вы подбросите меня до столицы.

От наглой просьбы у камердинера выпала из рук тряпочка, у Парнаса отпала челюсть. Оба забыли их подобрать.

— Эннари Истван, ты что же, считаешь, что я наемный извозчик? Даже денег предложила! — гневно прогрохотал дед, но под конец голос все равно истончился, и рык перерос в растерянный кашель.

— Пресветлый, водички выпейте, — засуетился камердинер, мигом подавая деду стакан с водой. Тот отказываться не стал, ополовинил одним глотком.