— Не теряй свое сокровище, темная Истван.
Чувствуя себя по-дурацки, словно он мог подслушать мысли, а теперь подсмеивался, я забрала соглашение, посмотрела в холодные светлые глаза жениха и произнесла:
— Давай попробуем, Калеб. Мы же ничего не теряем, так?
У него дернулся кадык.
— Верно, — пробормотал он и шагнул в открытую дверь моей комнаты…
В Истван мы вернулись только в середине следующего дня. Едва поднялись по лестнице и вошли в холл замка, как сверху грянул голос вездесущего Парнаса, не просившего, а требовавшего Калеба немедленно появиться пред его очи.
— Ты с утра уничтожила соглашение? — уточнил мой жених для точности.
— Нет, — протянула я, хотя, признаться, несколько бесконечно долгих и сладких минут с удовольствием разглядывала возмутительный договор с родовыми печатями. Осознание, что мне никто не помешает в любой момент избавиться от «брачного недоразумения», вызывало злорадное чувство удовлетворения.
— Я скоро зайду к тебе, — пообещал Калеб и, на секундочку сжав мою руку, отправился к деду Иствану.
В одиночестве, держа в руках окончательно испорченный плащ, я поднялась в гостевую башню. На пороге покоев один рукав у платья опять отвалился, и первым делом пришлось поторопиться в гардеробную, но на пороге спальни я замерла, обнаружив в комнате гостя.
На фоне окна стоял высокий, худощавый мужчина. Приталенный по моде черный пиджак подчеркивал узость талии и стройность фигуры. Длинные белые волосы, прямые и ухоженные, красивее, чем у любой девицы, спускались практически до лопаток.
На секунду показалось, что меня посетил очередной побочный эффект от умопомрачительного приворота, крыша поехала и начались реалистичные галлюцинации.
— Холт⁈ — громко спросила я.
Глава 8 Темный против светлого
Не верилось, что лучший друг стоял в моей спальне и спокойненько обозревал местные красоты из башенного окна. Весь вид Холта Реграма кричал о том, что он насквозь, буквально до мозга кости, темный маг и не вписывается в обстановку светлого замка.
— У тебя из окна открывается чудесный вид, Энни, — протянул он на родном языке, хотя по-сартарски изъяснялся почти без акцента.
Нежданный гость обернулся, с любопытством оглядел меня с ног до головы и кивнул:
— Миленькое платье. Помню, как ты его примеряла у модистки. В Сартаре так тепло, что ты решила избавиться от рукавов?
— Не я, — вернулся ко мне дар речи.
— Дай угадаю… — С фальшиво-задумчивым видом он постучал пальцем по острому подбородку. — Стая розовых пташек, смотревших на меня, как курицы на подсолнечник, посмели прикоснуться к твоей одежде. Дивное проклятие.