— Зато я могу заботиться о тебе сейчас.

— А сейчас я вполне способна позаботиться о себе сама.

— Так и есть, — согласно кивнул он, не сводя с меня пристального взгляда. — Но разве тебе больше не хочется знать, что рядом все-таки есть человек, готовый тебя защищать, пока ты бросаешь к своим ногам мир?

Святые демоны, Калеб Грэм, что за дьявол учил тебя пудрить мозги и подбирать верные слова? Я хочу с ним познакомиться и попросить расписаться на карточке в знак уважения.

— Поэтому ты можешь сломать печать на брачном соглашении, а потом спалить его, как и хотела… — продолжил он. — Но дай нам шанс.

— Шанс на что?

— Быть вместе. Узнавать друг друга, любить, защищать. Ты буквально завораживаешь меня, темная Истван. Когда плетешь чары, говоришь, смотришь и даже грозишь проклятиями, но особенно — когда улыбаешься. Ничего в своей жизни не видел красивее. — Его голос звучал гипнотически: спокойный, нарочно тихий, и каждая фраза, произнесенная этим самым голосом, вызывала полный разлад между телом и разумом, словно особый вид любовного дурмана. — С первой секунды, как заметил тебя в коридоре Деймрана, ты превратилась в наваждение… Соглашайся, Эннари. Я знаю, что тебя тоже влечет ко мне.

«Я не пойму, этот кандидат в темные прислужники хочет сделку или просто заговаривает нам зубы?» — недоуменно зашевелилась внутри темная магия, стремящаяся сколотить огромный ведьмовской шабаш.

— Ничего не получится, — вымолвила я, отставляя так и не тронутый бокал с вином. — Дело не в прошлом, Калеб. Мы друг другу не подходим.

— Ты ошибаешься. — В уголках его губ спряталась очень многозначительная улыбка, а взгляд сделался таким выразительным, что я сама перестала верить собственным словам.

— У нас даже магия отказывается взаимодействовать!

— Это важно?

— Безусловно! — соврала на голубом глазу, хотя всегда считала, что слияние магии не просто не нужно, а по-настоящему вредно. — Как же мы будем жить вместе и воспитывать детей, если даже в магии не можем договориться?

Вопрос был риторическим, ответа он не требовал, да и Калеб не собирался этот самый ответ давать. Он согласился со мной, что пора отдыхать, хотя время было совсем еще детское.

— К слову, мэр Хардинг положил глаз на Люсиль, — поделился он, провожая меня в спальню на втором этаже, специально подготовленную экономкой. — Твоя кузина решила, что мечтает стать женой настоящего градоправителя, и спрашивала у меня, сколько лет дают за то, чтобы подлить в питье человеку любовное зелье.

Неожиданно вспомнилось, как я подглядывала за сценой в библиотеке, а еще страшно злилась, когда они разговаривали возле изваяния пресветлого, поставленного им на самом видном месте во славу себя, любимого. В общем, чтобы никто из Истванов не забывал, кто в замке хозяин. Интересно, в те дурацкие моменты я бесилась под действием приворотного дурмана или просто по дурости? В смысле, от ревности.