Когда первый голод был утолен, я наконец была готова вести светские беседы.

— Дом потрясающий и сад чудесный, — прокомментировала сегодняшнее невольное путешествие по владениям Грэмов. — Жаль, что он сейчас спит. Когда ты поселишь здесь духов, место по-настоящему оживет.

— Мне удалось сохранить поместье и магическое наследие только благодаря твоему деду, — неожиданно серьезно сказал Калеб. — Не возьми меня Парнас под крыло, все растащили бы по кускам. Я ему по-настоящему благодарен.

— Настолько, что согласился жениться на его незаконнорожденной от темного чародея внучке? — все-таки не удержалась я от шпильки.

С другой стороны, я даже понимала Калеба. Невооруженным глазом видно, что в поместье влито море магии: бытовой, природной, архитектурной. И денег в него вложено тоже немало.

— Риэлла была любимой дочерью пресветлого, и он приходит в ярость, когда кто-то позволяет себе намекнуть на твое происхождение. Я догадывался, что рано или поздно он захочет нас поженить, и никогда не считал эту идею дурной. Ты мне всегда импонировала, Эннари.

— В таком случае почему ты спокойно наблюдал, как меня травила Эбигейл? — прямолинейно спросила я.

— Полагал, что ты должна научиться защищаться, — с уверенностью, на какую просто не имел права, высказался он. — В то время я проводил в замке две недели в году. Если бы я вмешался, что бы ты делала потом, после моего отъезда? Эти паршивцы злились бы сильнее.

— Наверняка, — с кривоватой улыбкой согласилась я. — Но одинокому ребенку важно знать, что в мире существует хотя бы один человек, готовый его защищать. Поверь, это стоит многих издевательств.

— Тебе стоило обратиться к Парнасу.

— В то время дед был слишком занят тем, чтобы защитить тебя, — одними губами улыбнулась я, чувствуя, что сама себе испортила аппетит, начав бессмысленный спор. — Давай оставим этот разговор. В нем слишком много сослагательного наклонения. Изменить прошлое мы не в силах, а рассуждать о нем мне не хочется. Точно не под чудесные пироги твоей экономки, это буквально неуважение к ее кулинарному таланту…

— Ты во всем права, Энни! Мы не в состоянии изменить прошлое, — перебил меня Калеб. — Я понял, как сильно ошибался, когда от безысходности ты разнесла учебную башню. В то время я был самовлюбленным болваном, которому казалось, что он знает мир и жизнь гораздо лучше затравленной родственниками девчонки. Мне остается только просить прощения за того себя, кто бесился, считая тебя слабовольной, и позволял засыпать в шкафу.

— Такое не прощают, Калеб, — сухо заметила я. — С этим просто живут дальше.