Порыв воздуха заставил надоеду сдвинуться за порог. Дверь резко захлопнулась, скрывая кухню от чужих глаз.
— Ой! — охнул он из соседнего помещения.
С хлопком закрылись внутренние ставни, и комната погрузилась в жаркий полумрак. Калеб отстранился, уперся ладонями в столешницу, заключив меня в ловушку, и опустил голову. Мы оба пытались вернуть дыхание и жаждали продолжения. Я понимала, что во мне говорит фальшивая любовь, но этот факт не коробил.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
— Эннари, ты поразительная.
— Тогда почему мы остановились? — тихо, но требовательно спросила я.
— Никогда не угадаешь, что ты выкинешь в следующий раз, — продолжил он и аккуратно заправил мне за ухо выбившуюся из прилично, вернее, неприлично растрепанной прически прядь волос. — Твоей целеустремленности, изворотливости и хитрости можно только позавидовать. Я действительно восхищен!
— И мы вновь говорим не о покупке дома, — резюмировала я.
— Нет, о твоем плане.
И демоны меня подери, если я не понимала, о каком именно плане сейчас шла речь!
— Он несомненно сработал бы, если бы не одна деталь… — Он посмотрел мне в глаза. — Я не восприимчив к любовным зельям.
Глава 7 Гибкость принципов
— А⁈
Со стройностью мысли в последние два дня у меня имелись проблемы, но удивление лишило дара речи. Не удавалось подобрать сочное ругательство, достойное такого грандиозного провала черной магии. Провала тысячелетия, реквиема по всем любовным зельям, когда-либо сваренным на земле!
— Не расстраивайся. Приворот ты действительно сварила адский. На пару часов даже меня взяло. — Он ласково погладил мой подбородок, а я оказалась настолько ошеломлена, что не сопротивлялась. — Хотя кому я рассказываю? Ты ведь его на себе испытала.
Калеб отпустил меня, без колебаний повернулся спиной, уверенный, что ему в эту спину ничего не прилетит, и пересек кухню. Я проследила за его решительным уходом, внутренне пытаясь смириться с чудовищным пониманием, что два дня страдала понапрасну. Понимание, что не удивляло, напрочь отказывалось укладываться в голове и приживаться. Всегда считала, что невосприимчивых к любовным зельям чародеев не существует в природе, но — посмотрите-ка! — один только что поцеловал меня и сбежал!
В дверях появился торговец с распухшим, покрасневшим носом. Смотрел с опаской, но делал вид, будто ничего страшно не произошло: клиенты каждый божий день вели себя непотребно, а потом разбивали ему лицо.
— Господин Грэм сказал, что дарит вам этот дом, если вы заинтересованы, — растерянно объявил он. — Сказал, что оплатит все расходы, и велел вернуть вам деньги.