Он сделал приглашающий жест рукой, словно ожидал, что госпожа хозяюшка сейчас рухнет в обморок от счастья, потом придет в себя, соскребется с пола и немедленно купит всю партию чугунных сковородок с крышками. Чтобы хватило до конца жизни.

— Ты никогда не терял дар речи, гений торговли? — спросила я, разглядывая свои ногти.

— В каком смысле?

— В прямом, — изогнула я брови, следя за тем, как вокруг шеи торговца, скрывая выпирающий кадык, полупрозрачно-черным дымком завертелось проклятие, на пару часов отнимающее возможность говорить. Разве что мычать.

Нервирующий тип испугался, поменялся в лице и, в ужасе ощупывая горло, замычал. В несчастных глазах читался вопрос: «За что?»

— Я тут по заветам светлых магов целый день провела и что-то так утомилась быть доброй, сил никаких не осталось. Поэтому, зоркий глаз, умеющий распознавать чародеек, ты голос вернуть хочешь?

Он отчаянно выпучился и закивал головой.

— Тогда метнись в чулан и достань котелок.

Торговец сорвался с места и скрылся за обшарпанной дверью. До меня донесся звон битой посуды, грохот разлетевшихся кастрюль. Минуты не прошло, как он вернулся и бухнул передо мной новенький котелок с ручкой, оплетенной кожаными полосками.

— Вот почему надо сначала проклясть, чтобы потом все начали нормально работать? — покачала я головой и достала из кошелька деньги. — Держи.

Он замахал руками. Видимо, хотел отдать посудину в дар.

— Бери, бери, — настаивала я, пододвигая чеканную монетку. — Я же не грабительница какая-то, а честная темная чародейка.

Торговец пришел в страшное возбуждение. Мычал, пучил глаза, показывал три пальца и, в общем-то, всем видом что-то пытался до меня донести. Угадать никак не удавалось. Наконец отчаявшись, он вытащил из жестяной коробки под прилавком три монетки номиналом поменьше, рядком выложил на столешнице и пододвинул в мою сторону.

— Сдача! — догадалась я. — Можешь оставить себе.

Приступ жадности начался быстрее, чем успела договорить. Оставлять три монеты на чай из-за какого-то мелкого проклятия — страшное расточительство!

— Хотя лучше заберу. — Под изумленным взглядом торговца я сгребла мелочовку с прилавка и ссыпала в кошелек. — Мне эти деньги нечеловеческим трудом достались. Я до конца жизни лимит добрых дел исчерпала. Благословляю на хорошую торговлю.

Он испуганно замычал и схватился за горло.

— Не переживай, это просто присказка и никакого добра не несет. Или ты о голосе? — догадалась я. — К ночи запоешь в церковном хоре.

Торговец икнул.

— Так ты не пел? Никогда не поздно начать, — усмехнулась я и вышла из торговой лавки.