— Нет, ты слышал эту девчонку? — обратился он к невидимому собеседнику. С мэром, что ли, уже принялся разговаривать? А говорил, что не сживется.

— Дедушка, боюсь, что я тоже вас слышу, — заметила я.

— Да как такое возможно⁈ — взбеленился он.

— Когда заклятие ставит тетушка Мириам, возможно все. Если мысль о нечисти в кабинете вам невыносима, то просто посадите господина мэра в бутылку. Калеб с вами? Пусть лучше он ловит. Он относительно живуч и вряд ли свернет себе шею.

— Относительно кого? — взбесился Парнас.

— Относительно мэра, естественно. Догер-то уже помер, — развела я руками, хотя собеседник меня не видел.

— Нахалка!

— Вы повторяетесь, дедушка.

— Отлучу от дома! — серьезно пригрозил дед.

— Главное, при этом не забудьте разорвать свадебный договор, а то выйдет неловко.

По зеркальному полотну вдруг пробежала молния. С хлопком в разные стороны разлетелись голубоватые искры. Заклятие, наложенное теткой, было полностью уничтожено.

Ужин в теплой семейной компании мне пришлось пропустить. Для любовного зелья не хватало последнего ингредиента, который Брунгильда таинственно назвала «любая часть светлого мага», и его нужно было незаметно раздобыть. Я с большим удовольствием использовала бы какую-нибудь жизненно важную часть этого светлого мага, но была вынуждена поумерить кровожадность и успокоиться парой волосков с расчески.

Ужин попросила принести в комнату. Сытно и от души поев, я прислушалась к тишине в гостевой башне, потом проверила часы. В столовой сейчас подавали горячее, так что время для визита к соседу было отличное — Калеб наверняка уплетал мясо и делал вид, будто не замечал алчных взглядов Эбби, украдкой отправленных в его сторону.

Я вышла из покоев. Ни пиджака, ни сапога, ни ливреи на полу не валялось, видимо, конфискованные паутиной вещи забрали слуги. С независимым видом, словно просто прогуливалась туда-сюда от одной двери к другой, я пересекла расстояние, разделяющее покои, и тихонечко постучалась. Так сказать, для проверки связи. В ответ донеслась тишина, связи ожидаемо не было. Воровато проверив через плечо пустую лестницу, я в два счета взломала замок, скользнула в сумеречную комнату, озаренную приглушенными светляками, и тихонечко прикрыла за собой дверь…

Калеб с расслабленным видом сидел в глубоком кресле, положив ногу на ногу. В руке он держал хрустальный бокал с крепким алкоголем. Закатанные рукава рубашки открывали красивые крепкие предплечья. Во взгляде, обращенном ко мне, светилось острое любопытство. Тишина в комнате стояла оглушительная, а я стояла в этой тишине возле двери и понимала, что пора что-то соврать.