Он словно давал мне привыкнуть к себе. Приручал…
Почему-то вокруг нас все понимали, к чему все идет. Все, кроме меня, которая может в глубине души знала это лучше кого-бы то ни было, но отвергала мысль в зачатке…
И вот, в один из вечеров, когда дети спали, а мы опять были на кухне, Марк взял мою руку. Не случайно, твердо. В его глазах, обычно таких спокойных и насмешливых, горел серьезный, почти суровый огонь.
- Анна. Год прошел… Траур... он закончился. Это логично. Мы очень сблизились. Я... я столько ждал.
Он говорил с лаконичными, но многозначительными паузами.
Я не дышала…
Он не встал на колени. Он смотрел мне в глаза прямо, смело… Вынул из кармана небольшую бархатную коробочку и открыл ее. Внутри лежало кольцо. Простое, из белого золота, с рядом мелких бриллиантов. Красивое. Сдержанное. Совершенно не похожее на то массивное, вычурное, которое когда-то выбрал для меня Илья.
- Будь моей женой. Позволь мне заботиться о тебе. О детях. Всегда.
Его голос дрожал и был хриплым…
Я посмотрела на кольцо, как на замедленной съемке. Внутри все оборвалось. Логика говорила «да». Тело трепетало. А сердце? Что же говорило мое израненное горем сердце?
Я подняла свой взгляд на его глаза. Глаза человека, который вытащил нас из ада, который был рядом, когда родной муж исчез без следа. Я подумала о Дане, который уже спрашивал: «А дядя Марк теперь наш папа?» О Ликусе, которая так висла на его шее всякий раз, когда он приходил, что мне приходилось ее отлеплять… Я подумала о будущем, которое без него казалось пугающей черной дырой...
Я кивнула. Не потому что хотела. Потому что не видела другого выхода из лабиринта своего горя. Потому что это было «логично».
- Да, - прошептала я. – Хорошо, Марк. Я стану твоей женой…
Не закричал от радости. Зато выдохнул. Такой это был многозначительный выдох. Потом в своих воспоминаниях я буду к нему возвращаться… Иногда в наших реакциях и движениях спрятано намного больше смысла, чем может показаться вначале…
Марк просто обнял меня, крепко-крепко, прижал к себе, и я почувствовала, как сильно бьется его сердце. А мое будто замерло…
Потому что ответа от него на тот самый вопрос от него ни в тот вечер, ни в последующие дни перед свадьбой я так и не дождалась…
Глава 10
Глава 10
ИЛЬЯ
Раскаяние- очень горькое чувство. Почему-то в поучительных сказках с моралью оно представляется каким-то острым, однократным чувством. В жизни все не так. Раскаяние- это гниющая рана. Она воняет, ноет, зудит, гноится… И нет от нее лечение, не уйти, не спрятаться…
Но к моему раскаянию примешивалось и другое чувство. Ревность. Странно. Так странно, что даже в животе щекотно. Потому что, как бы это странно ни звучало, но никогда я свою Аньку не ревновал. Вот так вот.