Она вышла в половине восьмого. В пуховике, накинутом на плечи, с телефоном в руке. Увидела меня - и замерла. Лицо стало белым, потом вспыхнуло румянцем гнева.

- Ты опять? - прошипела она, сжимая кулаки. - Я же сказала: убирайся! Ты хочешь, чтобы я вызвала полицию?

- Вызывай, - сказал я спокойно. Даже слишком спокойно. - Только подумай, что ты им скажешь. Что твой муж, который числится погибшим, стоит у твоего дома и ты его не пускаешь? Или что ты получала страховку за мертвеца, который оказался живым? Что твой любовничек занимался всеми бумагами и вы решили пожениться… Что тебя развели противозаконно, так как я жив… И вообще, был пропавшим без вести, так что развестись ты не могла. Ты преступница, Аня. Может и я не святой, но ты тоже та еще штучка… мы стоим друг друга…

Она побледнела еще сильнее. Губы задрожали.

- Что ты несешь?

- То, что слышишь, Аня. Я жив. Юридически - мертв, но фактически - вот он я. Стою перед тобой. Если я пойду в полицию и заявлю о себе, начнется расследование.Страховку получила. Крупную сумму, я помню. И что сделает следствие? Правильно. Обвинит тебя в мошенничестве. Потому что ты могла знать, что я жив… А я был в скам-центре, у меня даже свидетельства есть. Может это вы меня со своим любовничком туда и упрятали… Ты будешь отрицать, но это все только слова. Даже если ты ни при чем и не знала, то сейчас уже знаешь. И молчишь. Это соучастие, Аня.

Она смотрела на меня с ужасом. Тот самый ужас, который я хотел увидеть. Рычаг давления сработал.

- Ты... ты не посмеешь, - выдохнула она. - Ты же отец моих детей. Ты не захочешь, чтобы их мать села в тюрьму.

- А зачем мне тюрьма? - я шагнул ближе. - Я не хочу тебя топить, Аня. Я хочу нормальной жизни. Хочу быть с детьми. Хочу, чтобы ты приняла меня обратно. Чтобы мы забыли этот кошмар и жили, как раньше.

- Как раньше? - ее голос сорвался на крик. - Ты сбежал к любовнице, бросил нас умирать, а теперь хочешь «как раньше»? Да ты в своем уме?

- В своем, - жестко ответил я. - И сейчас не тебе меня судить. Ты думаешь, Марк лучше? Он помогал мне, зная все, и молчал, пока укладывал тебя в постель. Он такой же подлец. Но речь не о нем. Речь о тебе и детях. Ты хочешь, чтобы они росли без матери? Чтобы их мать сидела в тюрьме за страховое мошенничество, пока я буду доказывать, что я жив и невиновен?

- Ты невиновен? - она рассмеялась, но смех вышел истерическим. - Ты бросил семью! Ты инсценировал свою смерть!

- Ничего я не инсценировал, - перебил я. - Я просто не полетел на том самолете. Это не преступление. А вот получение страховки за живого человека - преступление. И ответишь за него ты. Если, конечно, мы не договоримся.