Шестеро коренастых крепышей во главе с крупным Старшим, поросшие рыжей бородой до самых глаз, грубо расталкивают попадающихся на встречу крестьян. Четыре женщины этого племени идут кучкой позади подводы, двумя парами, тоже весьма недружелюбно посматривая на людей.

«Ага, здесь их десять, двое на подводе, которые мертвые, значит, в доме-крепости осталось всего двое крепышей», — быстро считают я откровенных недругов человечества.

«Вполне неплохой расклад на вечер, если я справлюсь и упокою эту кучку уродов, — радуюсь я. — Могли бы и побольше воинов оставить охранять невероятные богатства рода, да видно, что церемония правильного прощания очень важна для самих нелюдей».

Теперь процессия вырывается на дорогу и начинает двигаться быстрее, все так же грубо обходясь со встречными, отвешивая пинки не успевшим отскочить подальше путникам. Я сам даже начинаю злиться, наблюдая за подобным чисто расистским беспределом.

— Очень они не толерантные, эти поганые нелюди!

Простые крестьяне, конечно, не спорят и не жалуются на полученные затрещины, но встречные солидные мужики на телегах не так безропотны. Пару раз начинающиеся стычки заканчиваются по команде Старшего, насколько я могу рассмотреть в бинокль.

Я давно уже замотал мешковиной острие копья, теперь выбираюсь из кустов и держусь в половине километра за приметной процессией, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Через пару километров Рыжие съезжают с основной дороги и прекращают движение, оставаясь стоять на менее загруженной проселочной дороге, почти тропинке, которая тянется параллельно морскому побережью.

«Значит, теперь понятно, они не станут добираться до далекого берега реки. С этой стороны Протвы тоже достаточно деревень и хуторов, которые прикрыты широкой в здешних местах рекой от бандитов и тех же набегов Крыс. Они тянутся до впадения Протвы в Голубое море и хорошо заселены, я окажусь там не совсем одиноким путником на много лиг вокруг», — понимаю я.

«Это хорошо, не стану привлекать к себе лишнего внимание», — думаю я, ныряя в кусты.

Те, кто из торговцев видят меня сейчас, думают, наверняка, что у меня живот прихватило и поэтому я по срочной оказии уединяюсь.

Рыжие останавливаются, как я вижу, сразу, только свернув с основной дороги, теперь там ждут кого-то.

Эти кто-то вскоре приезжают со стороны поста Гвардии, обычная подвода с дровами, сопровождаемая четверкой дюжих лесорубов с топорами за поясом. Они сближаются с Рыжими и подозрительно долго что-то решают, явно слишком горячо размахивая руками.

В бинокль я хорошо вижу, что высокие договаривающиеся стороны никак не могут прийти к согласию.